— Вас прислал король? — грубовато перебил его герцог, — Всего восемь человек? Не маловато ли для такой важной миссии, как наше спасение?

— А вот это я и сам бы хотел узнать, — маг повернулся к Беримеру, безошибочно определив в нем командира, — Вы кто такие и как здесь оказались?

— Сам-то кто такой? — не остался в долгу лейт.

— Мое имя для вас не имеет значения. Я — Печатник, и был послан Тайной Канцелярией проследить, чтобы жизни заложников ничего не угрожало. Три дня назад Его Величество получил ультиматум от хозяев Даркилона вместе со списком заложников. Среди которых, как ни странно, числилась и лаура Феррен с сыном, хотя на тот момент, как я понимаю, они не были в плену. По приказу Верховного Канцеляра, я под чужой личиной внедрился в ряды заговорщиков, чтобы побольше разузнать об их планах и оберегать пленников от возможной угрозы до тех пор, пока они не будут так или иначе освобождены. И это все, что вам позволено знать.

— Тайная Канцелярия? — начал было лейт, но Печатник перебил его:

— Итак, господа, а как вы здесь очутились, и откуда узнали о том, что заложников перевезли в кияжскую резиденцию? Должен признать, что ваше появление оказалось весьма неожиданным и своевременным, потому что заложников собирались переправить в Даркилон сразу после захвата госпожи Феррен.

— Ну, — лейтенант откашлялся и посмотрел на Рика, ища у него поддержки, — все началось с самой обычной дуэли, в которую неожиданно вмешался вот этот самый пес…

…Никакой темноты не было, зато был яркий, слепящий и даже почти обжигающий свет, от которого никак не удавалось укрыться. А еще был жар, от которого трещали волосы и начала обугливаться кожа. И это было очень больно. Так больно, что Айвен закричал…

— Да заткните его уже кто-нибудь, он мешает мне сосредоточиться! — услышал он незнакомый голос.

Две сильные руки прижали его плечи к земле и что-то холодное коснулось груди.

"Сейчас мне вырежут сердце, — подумал юноша, — Проклятье! Попасть после смерти в руки некромантов — хуже не придумаешь! Ну уж нет, мертвым я вам не дамся, похитители трупов!"

И он рванулся, одновременно извиваясь. Точнее, попытался это сделать, но силач, прижимавший руки к земле, предугадал его действия и придавил для верности еще и коленом.

— Скользкий, гаденыш. Эй, Мэт, может, ты убедишь своего друга, что ему лучше лежать сейчас спокойно?

"Мэт? Заодно с некромантами? Или это… Это не некроты, а жрецы Тьмы! А Мэт все это время был заодно с ними", — догадался вдруг юноша, и вспомнил свою последнюю встречу с Хортом. Точнее с тем существом, в которое превратили атамана. Похоже, его ожидает такая же участь.

Незаметно вывернув ладонь в сторону, откуда шел голос, Айвен попытался активировать Печать, но татуировка не отозвалась. Запас маны был, но юноша не ощущал присутствия Печати. И это его обрадовало, несмотря на незавидное положение.

Некромант — или жрец Тьмы? — что-то деловито начал писать у него на груди. Прикосновения были холодными и каждое движение отдавалось легким возмущением магической силы юноши, по его мана-контуру словно шла рябь. Однако, так просто лежать и ждать завершения обряда Айвен не собирался.

— Предупреждаю, что я очень ленивый и кусачий. Из меня получится плохой зомби, — заявил он и открыл глаза.

Первым вор увидел Мэта. Ухмыляющийся геомант сидя на камне обгладывал жареную какую-то кость. "Жрец" оказался гладко выбритым молодым человеком, который, сосредоточенно сжав губы, что-то выводил кисточкой на груди юноши. Третьим был одетый в легкий доспех громила, похожий на раздобревшего кузнеца.

— Не слушайте его, — поднялся чародей, отбрасывая кость в сторону, — Идеальный работник выйдет. Послушный, инициативный. Только пальцы ему желательно укоротить, а то уж слишком часто их можно найти поблизости от чужих кошельков.

По глазам мага Айвен не мог понять, шутит тот или нет.

— Эй, Мэт, не мучай беднягу. Он, между прочим, не далее как час назад умер, — вмешался здоровяк, бережно усаживая очнувшегося вора.

— Да-да. Почтите память усопшего, в смысле память меня, — согласился юноша. — И хватит пачкать меня этой дрянью!

— Эта, с твоего позволения, дрянь, должна поднять тебя на ноги. Печать Мирукона — лучшее средство для этого. Сможешь ее наполнить силой?

— Ты же говорил, что эти татуировки не держатся на покойниках?

— Спешу тебя разочаровать, но если ты и числился в рядах мертвецов, то всего пару мгновений. Кстати, это были лучшие мгновения в моей жизни! Ну, и еще когда ты спал.

— Ничего не хочешь мне объяснить, пока твой друг-художник творит свой шедевр?

— Кстати, разреши тебе представить моих приятелей. Вот этот славный юноша, орудующий кистью — Альбер Киам, как ты уже догадался, он Писарь. Здоровяка зовут Карл, ну а вон там, под дубом, стоит Ир, весьма примечательный и необычный оперативник, с которым я тебя непременно познакомлю.