— …а главное, я же только на миг отвернулся! — не унимался позади толстый торговец, размахивавший какими-то списками перед носом стражников, — И на тебе! Четыре табакерки позолоченных, четыре халата из редчайшей паутины и четыре говорящие шкатулки с драгоценностями словно лошадь языком слизала!..

— Послушай, Айвен, — маг придержал своего коня, дожидаясь юношу, — мне показалось, или правый карман еще совсем недавно у тебя вот так не топорщился? Опять что-то стащил?

— Не стащил, а взял в возмещение морального ущерба, — вздернув кверху палец, назидательным тоном отозвался юноша.

— И чем же ты решил возместить свой… ущерб?

— Ты не поверишь, но это табакерка с уххуррским табаком. Валялась под телегой. Похоже, она у него просто из кармана выпала или в мешке каком-нибудь дырка.

— А-а-а… Тогда понятно.

— Ты не волнуйся, я урок хорошо усвоил, и не собираюсь тащить из чужих карманов что попало. Уже по горло сыт сопутствующими приключениями и неприятностями.

— Да верю я, верю, — отмахнулся чародей, но тут же пристально уставился на своего приятеля, — Погоди-ка! Но ты ведь даже с коня не слезал! Как тогда…

Вместо ответа, Айвен лишь загадочно улыбнулся и пришпорил коня. Проехав узкую "осадную" улочку, они оказались в кипящем водовороте людей.

— Ничего себе, небольшой городок! — присвистнул юноша. — Да здесь же работы — непочатый карман!

— И каждый второй карман зачарован или охраняется каким-нибудь магическим стражем, — ухмыльнулся Мэт.

— Ничего. Твой внешний вид отвлечет любого из них.

— А что не так с моей внешностью? — удивился геомант, — Между прочим, как раз меня ворье будет обходить за десять шагов. Розовая прошивка вдоль рукавов рубашки, символ Экеро, вплетенный в пятнистую расцветку брюк, серповидная выемка на ногтях больших пальцев — все это отпугивает карманников и шарлатанов.

— А еще больше их отпугивают зашитые карманы и твои роскошные усы темно-синего цвета.

— Темно-синие усы и ногти на четырех пальцах не позволят мне заразиться через воздух или прикосновение. Не забывай что здесь три четверти народу — больные.

— Угу. И сколько из них — на голову? А почему эти твои серпы в ногтях и пятна грязи на желтых брюках не работают, и возле тебя постоянно ошивается один воришка?

— Где? — Мэт обеспокоено завертелся в седле.

— Вообще-то, я имел в виду себя.

— Боюсь, что от тебя помогут только четыре стены и амбарный замок, — вздохнул маг.

— Амбарный — точно не поможет. Ладно, веди нас к какому-нибудь постоялому двору. Оставим там лошадей, и попробуем найти этого самого Хромого.

Геомант согласно кивнул и направил своего коня прямо в людской поток…

— Ой, мама, смотри — там собачка! — звонкий детский голосок разорвал тишину переулка, мгновенно наполнив его чем-то неуловимым, напоминающим одновременно весенний щебет птиц, нежное дыхание прохлады в полуденный зной и завораживающий танец солнечных зайчиков на стене.

Старый кобель лениво поднял голову. Он забрался в этот узкий переулочек в поисках уединения и покоя, и чужаки ему здесь не были нужны. Тем более — такие.

В пяти шагах от него остановилась запряженная парой породистых лошадей карета. Из открытой двери выглядывала молодая человеческая самка и детеныш лет семи, а возле кареты с невозмутимым видом замерли два стража-истукана. Суетливый сгорбившийся человек хлопотал возле одного из колес, что-то подкручивая и смазывая. Резкий запах оружейного масла вынудил пса чихнуть.

— Мама, собачка с нами здоровается! — закричал человеческий детеныш.

— Нет же, Эмилио, она просто зевает.

— А может, собачка проголодалась и просит покушать? Можно я ее покормлю?

Кобель тут же поднялся и завилял хвостом, выражая согласие с этим мудрым решением.

— Не вздумай подходить к этому грязному животному! У него наверняка блохи! Если хочешь, то я куплю тебе красивую белую собачку с отличной родословной. Немедленно закрой дверцу, пока эта псина не набросилась на тебя! — самка что-то сказала сидящему напротив человку, и тот захлопнул дверцу кареты.

Старый пес обнажил клыки и сердито заурчал. Ну вот почему эти взрослые человеки постоянно во все вмешиваются? Нет у него никаких блох! Он перегнулся почти пополам и пару рас клацнул зубами возле хвоста. Теперь нету.

— Ой, мамочка, я хочу кушать, — снова раздался детский голос из окна кареты.

— Никакого сладкого, пока не доберемся до дома, Эмилио! — строгая мама была непреклонна.

— А я и не хочу сладкого. Дай мне булочку с молоком.

— Хорошо, но только не вздумай кушать на ходу. Скоро карету починят и мы поедем.