— Загнёмся мы в любом случае, Дима.

— А я что — спорю?! — обиделся Ботвинник — Только мне хочется, перед тем как ласты склеить, ещё чуток атмосферу попортить своим углекислым газом. Так что ты нас не подведи, Саня. Флаг тебе, как говорится, в руки.

Топай.

Я вдруг вспомнил разговор с Доком.

— Дима, слушай, тебе раньше ничего необычного не встречалось?

— В смысле? — не понял старшина.

— На поверхности тебе не попадались обычные с виду вещи, наделённые необычными свойствами?

Ботвинник замолчал. Чувствовалось, что он охвачен внутренней борьбой. Я спокойно дождался её завершения и ни капельки не удивился, когда услышал:

— Встречались, Лось, и не раз. Только я долго внимания им не придавал. Была бы от них польза хоть на грамм, а так… Никчемные игрушки, в основном. Удовлетворил любопытство, Лось?

— Удовлетворил, — нейтральным тоном подтвердил я, понимая, что концовка разговора вдруг пришлась Ботвиннику не по душе.

Пожалуй, далеко не все эти артефакты были однозначно бесполезны, имелись, видать, толковые вещицы, но болтать о них старшина не мог или не хотел.

Перед самым выходом меня перехватил Толик. Он переминался с ноги на ногу и всё хотел что-то спросить, да видимо то ли стеснялся, то ли опасался, что подниму на смех. Наконец решился и заканючил противным голосом:

— Слышь, Лось, тебя ведь всё равно долго не будет. Может, отдашь мне пару зелёных талончиков? Ты ими всё равно не пользуешься…

Я усмехнулся:

— Что, приспичило?

— Ага, — закивал Толик. — Соскучился я по бабскому обществу, да и бабёнки по мне тоже. Только меня без талонов

Сидорыч не пускает, обещал руки-ноги переломать.

— Раз обещал, значит сделает.

— То-то и оно, что сделает. По этой причине я и заглянул к тебе на огонёк. Ну, как — выручишь товарища?

Сидорыч у нас на Двадцатке поставлен заведовать весьма ответственным учреждением. Так повелось, что мужчин на станции (на других, кстати, тоже) в разы больше чем женщин. Очевидно какие-то последствия войны, дополнительные побочные эффекты что ли. Понятно, что такая диспропорция ни к чему хорошему не приводит, вот почему для решения этой проблемы и появились своеобразные улицы красных фонарей, а вернее отдельно стоящие вагончики с податливым женским персоналом. Доступ туда строго по талонам. Сидорыч строго бдит, дабы халявщики не смогли прошмыгнуть никоим образом.

Я воспользовался зелёным талоном всего один раз, когда был совсем молодой и незрелый. Впечатлений хватило надолго, в основном негативных. А совсем интерес пропал после того, как по настоянию Полковника отец девушки, в которую я был тайно и очень сильно влюблён, за повышенный продпаёк для всей семьи устроил туда свою дочь. Мне очень бы не хотелось увидеть Настю «при исполнении».

— Выручу, — сказал я и отдал Толику накопившуюся за всё время стопку зелёных бумажек. Пускай резвится, даже с

Настей. В конце концов, это не моё дело.

— Только с одним условием, — предупредил я.

— С каким? — насторожился он.

— Будет возможность, подкинь Кабанихе чего-нибудь из съестного. Договорились?

Толик просиял:

— Лады. По рукам, Саня?

— По рукам.

Я зашёл в изолятор, велел выпустить девушку. Она с достоинством вышла из дверей. Большинство людей на её месте выглядели бы уставшими и помятыми, но только не она. Выглядела так, будто ночь провела не на жёсткой шконке, а проспала на пуховой перине.

— Голодная? — спросил я.

Девушка промолчала, вместо неё заговорил дежурный:

— Завтракала она. Сам относил.

— Тогда в путь, — резюмировал я. — Только без фокусов, предупреждаю. Если что, буду стрелять на поражение.

Девушка удостоила меня кивком. И то хлеб. Буду считать, что договорились. Убивать такую красоту жалко, конечно, но умереть из-за неё в цвете сил неохота.

Вдвоём дошли до последнего поста, охранявшего выход в туннель. Возле костра приплясывали дрожащие от вечного холода безусые парнишки-охранники, каждому лет по пятнадцать-шестнадцать.

Я показал выданный Полковником пропуск, мальчишки разобрали проход в баррикаде и пожелали счастливого пути.

— Спасибо, ребята, — поблагодарил я. — Себя берегите.

Парни направили луч мощного прожектора вглубь туннеля. Неплохо, хотя бы сотню-другую метров пройдём при относительном освещении. Дальше будут редкие уцелевшие лампы, раскиданные на большом расстоянии друг от друга. И ещё тёмнота, пугающая и опасная.

— Пошли, — сказал я девушке и пошагал первым.

Подставлять спину было не страшно. Сейчас мы связаны одной невидимой цепью. Если у девицы возникнет желание грохнуть меня, она сделает это что спереди, что сзади. Я не сомневался. Ведь это так просто — убить кого-то, а она убивала часто.