— Хорошо, — тихим голосом сказал я. — Справлюсь один. Только будь осторожней.

Я не мог позволить себе такую роскошь, как тратить время на созерцание обломков и вывод Семеныча из ступора.

Судьба попутчицы была так же неизвестна, как и личности, подложившие мину под состав. А ведь перестраховались гады: натаскали разного барахла на пути с намерением, что если взрыв не остановит движение, то баррикада точно заставит остановиться. Но вот мотивы, они по-прежнему смущали меня непонятностью. Террористический акт? Месть? Что-то ещё?

Больных на голову под землёй всегда хватало, тогда может, у кого-то наступило очередное обострение?

Версию о пиратстве я откинул сразу. Пропавший состав кинутся искать почти сразу. Метро при всей своей разветвленности станет для промышляющих пиратством ловушкой. Нет, похоже, придётся иметь дело с психом, а сумасшедшие всегда отличались богатой фантазией. Надо быть наготове.

Я привел АКС в боевое состояние, и медленно двинулся к платформе. Семеныч остался рядом с дрезиной, не в силах отойти от убитого товарища.

Тело еще одного парня я обнаружил неподалеку. Бедолаге размозжило голову. Зрелище было не из приятных даже для меня, и я, отгоняя подступившую дурноту, поспешил дальше.

Поиски ни к чему не привели. Обшарил все кругом: перевернул барахло, разбросанное по туннелю, заглянул под платформу, даже вскрыл от отчаяния несколько больших ящиков, но девушки негде не было. Лило исчезла. Я вдруг ощутил себя виноватым. Нельзя было оставлять ее без присмотра. Пусть оружием она владеет не хуже меня, а дерётся, пожалуй, даже лучше, я всё равно не имел права упускать девушку из виду. Мой прокол.

Я вернулся к перевернутой дрезине и застал Семеныча в той же скорбной позе.

— Перестань убиваться. Что случилось, то случилось, назад не вернёшь — попытался утешить я. — За всех не нагорюешься.

— Отвали. Ты не знаешь, — тихо прохрипел он в ответ, и от его голоса меня мурашки пробрали.

По интонации, я скорее ощутил, чем понял, кем доводился ему погибший. А потом догадка превратилась в уверенность. Раньше у меня просто не было времени присмотреться, а сейчас хватило одного пристального взгляда, чтобы сообразить: они очень похожи — Семеныч и тот парень, что лежал сейчас придавленный куском искореженного металла.

— Прости, Семеныч. Я и вправду не знал, — скорбно произнёс я.

— Уходи, — попросил он.

— А ты? — удивился я. — Здесь останешься? Тебе, наверное, помощь нужна. Похоронить надо парня.

— Уходи, — повторил убитый горем мужчина. — Сам справлюсь.

— Хорошо, Семеныч. Прощай. Извини, если что.

Ничего не оставалось делать, как продолжить путь в одиночестве. Скоро Семеныч и его сын остались у меня за спиной. Я побрёл по шпалам, стараясь не оборачиваться. Надо было искать пропавшую девушку. С ней определённо что-то произошло, и это что-то вряд ли относилось к разряду хорошего.

Главной загвоздкой было то, что я абсолютно не представлял, куда двигаться дальше. Осталось положиться на интуицию. Пока, вроде бы, она не подводила, иначе не стоял бы сейчас здесь, а догнивал где-нибудь на поверхности.

Интуиция подсказывала, что возвращаться и звать на помощь бессмысленно, поэтому я перебрался через баррикаду и, держа автомат наготове, двинулся вперёд, надеясь, что не заплутаю в бесчисленных отворотах. Почему-то верилось, что наши с Лило пути не разминутся.

Не знаю, сколько я протопал, едва ли метров триста, но этот путь показался бесконечным. Руки, сжимавшие автомат, одеревенели, на лбу выступил пот. Я так взвёл себя, что любой шорох спровоцировал бы немедленно шквальный огонь с моей стороны. Дальше так продолжаться не могло. Я заставил себя немного расслабиться, иначе сердце выскочило бы из грудной клетки. Пришлось прибегнуть к вычитанной в одной из книг псевдокитайской методике. Пара глубоких вдохов и выдохов сделали своё дело. Я успокоился и намного уверенней двинулся дальше.

Вскоре судьба вновь подкинула мне испытание — я достиг развилки. Пришлось остановиться и задуматься. По какой нитке следовать дальше, я не знал. Как в старой доброй сказке: направо пойдешь — коня потеряешь, налево пойдешь — жену обретешь. Вспомнился разговор с Игорем. Что ж, каждый мужчина имеет право налево. Следуя этой логике, я пошел налево. Если Лило еще жива, она ждет моей помощи. А она жива. В этом я уже не сомневался.

Тот, кто когда-либо ездил в метро и смотрел из окна на пролетающие мимо с бешеной скоростью системы коммуникаций и дежурного освещения, протянутые вдоль стен туннелей, мог заметить: при подъезде к станции их количество увеличивалось. Вот и сейчас, по косвенным признакам, я ощутил приближение к цивилизации. И еще кое-что.

Невнятный, липкий, как паутина, страх и ненависть. А что самое паршивое: это были чужой страх и чужая ненависть. Эти чувства не принадлежали мне. Чем дальше я шел, тем сильнее казалось, что кто-то копается у меня в мозгу, словно ребенок в разодранном плюшевом мишке, изучая его содержимое.

Я потряс головой, но наваждение не исчезло. Определенно моя скромная персона стала объектом чужого интереса.

Или последние события так меня доконали, что я окончательно съехал с катушек. Последняя версия не показалась мне такой уж нелепой. Приходилось знавать мужиков куда выдержанней, чем я, которые постепенно превращались в лишённые разума овощи. Иногда это происходило довольно неожиданно.