Определённую безопасность от тварей с поверхности «сювайверы» могли обеспечить, но вот что касается всего остального

…

Всё это я узнал от наших сопровождающих, которые, разумеется, были осведомлены о соседях намного лучше. Благо разговаривать между собой нам не запретили, и мы могли без особой опаски перекидываться друг с другом короткими фразами.

Я пытался проанализировать ситуацию, и выводы напрашивались неутешительные. Зря мы так легко позволили разоружить нас. Но что поделаешь, уже поздно и ничего не исправишь. Да и не владели мы всей полнотой информации.

Дозорные вдруг решили проявить гостеприимство. Нам принесли по граненому стакану, доверху наполненному мутной жидкостью. Отказаться было себе дороже, поэтому я с содроганием выпил отвратительно пахнувший самогон. Желудок едва не вывернулся наизнанку, но я всё же стерпел. Голова сразу стала тяжёлой, в ушах зашумело. Меня сразу закачало как камыш на ветру. А потом я закашлялся. Крепкая попалась, зараза!

Часовой, который принёс это «угощение» довольно засмеялся и хлопнул меня по плечу:

— Это по-нашему! Не переживай, братело, если ещё захочешь, проси смело. У нас этого добра хоть жопой ешь. То есть пей, — поправился он.

— Да нет, спасибо. Повременю, — отказался я.

Остальные тоже не возжелали добавки. Самогон драл глотку не хуже напильника.

Дозорному было скучно, он не спешил к своим, а уселся поблизости с интересом рассматривая новые лица. На Лило его взгляд останавливался всё чаще и чаще, но определённых границ этот тип пока не переходил. Тем не менее, я напрягся. В любой момент ситуация могла перемениться.

Изредка до нас доносились пьяные смешки часовых вперемешку с женским повизгиванием. Каждый гуляет, как умеет.

— Что вы собираетесь с нами сделать? — спросил я, когда откашлялся.

В голову по-прежнему лезли нехорошие мысли. Судя по всему, местные вступили в конфликт с Центральной, потому и придрались к нашим документам и тем более конечной цели маршрута.

В итоге вырисовываются неинтересные перспективы. В лучшем случае завернут назад, в худшем — убьют или отправят в рабство.

Наверняка здешний «бомонд», состоящий из таких мордоворотов, сам по себе и пальцем об палец не ударит. За них все бытовые работы выполняют другие. Право сильного.

Этот дозорный охотно шёл на контакт. Он пожал плечами и ответил:

— Да ты не напрягайся. Всё будет нормально. Придёт смена, мы заберём вас с собой, отведём к начальству. А оно определится.

— А давно у вас с Генералом конфликт? — пользуясь моментом, спросил я.

Дозорный ухмыльнулся:

— А ты смышленый. Быстро просёк. В общем-то да, тёрки у нас с Центральной. Тамошние хмыри решили налог с нас увеличить, ну мы и послали их на три буквы русского алфавита. Теперь вот выжидаем, кто первым на попятную пойдёт.

— И что, не боитесь последствий? — удивился я.

На Двадцатке за всю её историю даже не заикались о лёгком споре с Генералом, а тут похоже дело идёт к открытому противостоянию.

Хотя на испуг местных не возьмёшь. Укрепились они на славу, так просто не выкуришь. Дисциплинка, конечно, так себе, но отпор «сювайверы» дадут — мало не покажется! Тут и станковые пулемёты есть, и парочка гранатомётов. Любой вражеский отряд пощёлкают за милую душу.

Но знают ли они о тварях с пси-возможностями? Скорее всего, нет. В таком случае, всё их оружие окажется бесполезным.

Тут к кабану развлекавшему нас разговорами, присоединились ещё два. Накачанные, уверенные в себе, наглые, с тупыми противными рожами, так и просящими кирпича. Ни говоря ни слова, вцепились в Лило и поволокли к расстеленным на земле матрасам, где их товарищи вовсю развлекались с девицами.

— Пацаны, стойте, — не очень решительно произнёс оставшийся возле нас дозорный, но никто даже не оглянулся.

Он немного растерянно улыбнулся, показывая, что не имеет к происходящему никакого отношения. Вновь предложил выпить:

— Без обид, мужики! Давайте ещё хлопнем по стаканчику. Ничего с вашей тёлкой не будет, — слабо веря в свои слова, миролюбиво завершил он.

Не знаю, на что я надеялся в тот миг, может, на разум нашло помутнение или попросту потерял страх, и мне на всё стало наплевать, но, так или иначе, я ринулся на этих бугаев с голыми руками.

Мой поступок нельзя было назвать жестом отчаяния, я вполне мог не рыпаться и позволить событиям идти своей чередой. Кто знает, вдруг всё бы и обошлось: Лило заставила бы насильников изменить намерения. В конце концов, она дралась не хуже меня и могла прибегнуть к тем тайным талантам, что проявила на соседней станции. Вдруг ей бы удалось превратить этих скотов в стадо послушных овечек.