Я же оттого, что напарница уже несколько раз назвала меня Сашей, сомлел и дальнейшие объяснения уже не слышал, а зря.

Закончилось дело тем, чем должно было закончиться. Нас сунули в изолятор, разделённый символической перегородкой на женскую и мужскую половину. Не помогло даже неоднократное упоминание всуе Генерала.

— Я ему потом позвоню. Если время будет, — отмахнулся майор. — Вы в холодке посидите, а мы пока думать будем, как с вами поступить.

— Не уверен, что Генералу это понравится, — заметил я. — Вы нарушаете его приказ. Это произвол. Неприятностей не боитесь?

— Генерал далеко, мы близко, — захохотал майор. — Как решим, так и будет.

— Не хотите Генерала беспокоить? Понятно. Всё же я бы на вашем месте звякнул хотя бы на Двадцатку. Меня пробьете и спутницу мою. Вам же спокойней будет.

— Время нынче вечернее. Пускай твои начальнички отоспятся. Да и вы тут покемарьте. Под замком оно куда надёжней будет, — подвёл итоги местный глава и удалился.

Караульная служба была здесь налажена из рук вон плохо. Непорядок. Не было даже часового возле изолятора.

Приходи, кто хочет, делай, что в голову влезет. Это, правда, только с той стороны. Внутри изолятор напоминал каменный мешок, выбраться из которого не два пальца об асфальт.

Но всё равно, не представляю, как этому Ашоту удалось отбиться от урок с соседней станции. По логике вещей они в два счёта установили бы тут свои порядки. Мразь что ржавчина, если началась, уже не остановишь.

О тех, кто содержится в изоляторе, проявляли заботу: имелись и койка, и жестяное ведро в качестве удобств, правда пользоваться последним я долго не мог. Мешало присутствие девушки. Как я уже упоминал ранее: перегородка между нами была чисто символической, ткни пальцем — развалится. Совершать вполне интимные вещи в её фактическом присутствии мне не хотелось. Пришлось терпеть, а это занятие не из приятных.

Догадавшись о моих муках, девушка посоветовала:

— Перестань издеваться над собой, Саша. Поверь мне, я ничего нового для себя не открою. Ты, впрочем, тоже. Что естественно, то не безобразно.

— Хорошо, — кивнул я и добавил голосом Птицы Говоруна:

— Держаться нету больше сил. Только ты закрой глаза, пожалуйста, а ещё лучше отвернись.

— Чего стесняешься? Тут и без того темно, — хихикнула девушка.

— Тем не менее, сделай так, как тебя просят. Откуда я знаю, может, ты в темноте видишь как кошка.

— Сдалось тебе моё зрение, — обиделась она.

— Пожалуйста! — попросил я. — Это волшебное слово. Оно обязано на тебя подействовать.

— Я не верю в магию.

— Делай что хочешь, только отвернись.

— Ну ладно. Хочешь я ещё и уши закрою?

— Само собой.

Я тем временем ускоренно удовлетворял физиологические потребности. Преодолеть натянутость позволял начавшийся между нами разговор.

Вот и всё. Кувшин показал дно. Я застегнул молнию на брюках, с наслаждением произнёс сакральное:

— Кузьмич, ссука!

— Какой Кузьмич? — не поняла Лило, но я отмахнулся:

— Не забивай себе голову. Лучше расскажи мне, кто ты есть на самом деле.

— А тебе это интересно? — грустно спросила девушка.

Жаль мне не видно её глаз, иногда они могут рассказать намного больше, чем хотелось их обладателю.

— Очень интересно, — подтвердил я. — Посуди сама: мы живём под землёй, выбираемся наверх раз в две недели, в темпе хватаем, что под руки попадётся и назад, в катакомбы. Одна половина — доходяги, другая — помогает этим доходягам выжить. Каждый приписан к какой-либо из станций, таскает с собой документы, жрёт казённое довольствие, глотает витамины и прочую медицинскую мерзопакость. Морды у нас бледные как поганки, без очков на поверхности всем труба. Всякая расплодившаяся тварь норовит надрать нам задницу, зачастую небезуспешно. И тут появляешься ты, личико у тебя холёное, сразу видно, загорелое. Тело как у манекенщицы. Лепота, одним словом. У мужиков слюнки при виде тебя текут как у собаки Павлова, и неудивительно: посмотри на наших женщин. Они не такие, в подмётки тебе не годятся, даже те, которые сидят в заведениях с красным фонарём, а им по долгу службы положено хоть какой-то марафет наводить.

Есть ещё пара моментиков: стреляешь круче снайпера, тачку водишь лучше Шумахера, дерёшься словно Брюс Ли. А сколько твоих талантов ещё скрыто от моих глаз? Документов у тебя нет, имени своего не называешь, к какой станции приписана не говоришь. Сплошные загадки. Узнав, о твоём появлении генерал срочно требует, чтобы мы доставили тебя к нему.

— И к чему ты всё это мне говоришь? — спросила невидимая Лило.

— Неужели непонятно? — удивился я. — Ты очень странная. Не похоже, чтобы тебе приходилось жить под землёй. Уж мне можешь поверить, я нутром чую. Ты не такая как мы. Не знаю, откуда ты взялась и кем являешься на самом деле, но ты другая. Это так?

— Допустим, — задумчиво произнесла Лило. — Хорошо, я действительно не такая как все. Это что-то меняет между нами?

— Между нами? — повторил я. — Нет, ничего не меняет. Я обязан доставить тебя на Центральную, и можешь быть уверена — доставлю любой ценой.

— Тогда заткнись и не мешай мне спать, — резко сказала она.

Удивительно, её отпор так на меня подействовал, что я и впрямь не смог больше произнести ни слова, вплоть до наступления сна.