— Сисси говорила, что Майло заболел после того, как он съел печенье Карлотты, — сказал Габриель.

— Верно.

— Я размышлял об этом. Примерно неделю тому назад Карлотта внезапно стала проявлять интерес к растениям, которые можно использовать в приготовлении пищи.

— Значит, она могла что-нибудь добавить в печенья, не понимая, что это может причинить вред ребенку? — спросила Амелия. Она посмотрела на Габриеля. У того был довольно странный вид. — Не думаете же вы, что она могла сделать это специально, не так ли?

— Чего бы она этим добилась? — размышлял Габриель. Ему не хотелось верить, что Карлотта способна причинить вред ребенку. Конечно, итальянка по натуре недобрая женщина, но вряд ли она бессердечный и черствый человек.

— Эван переехал бы в Кингскот ради детей, и я отправилась бы с ними! Вот! Она, конечно, не желала отъезда Эвана с детьми, но Карлотта мечтает, чтобы меня здесь не было, и мы оба прекрасно это знаем.

Габриеля ужаснула мысль, что Карлотта может зайти так далеко.

— Я уже всеми известными мне способами давал ей понять, что она не нравится мне.

Амелия верила ему. Было очевидно, что Габриель недолюбливал Карлотту.

— Стоит нам говорить об этом Эвану? — взволнованно спросила девушка. — Разве мы не обязаны рассказать ему, из-за чего заболел Майло?

— Нет. Я думаю, что в первый раз, когда Майло заболел, Карлотта была ни при чем. Возможно, тогда ей в голову и пришла мысль попробовать сделать с помощью своей стряпни так, чтобы мальчик заболел снова. Поэтому она спросила меня о растениях. Вероятно, она вызвала два последующих приступа болезни. Все равно жить здесь очень большой риск для маленьких детей. Правда, я хотел бы, чтобы Финнли и вы остались. Конечно, это эгоистично с моей стороны, но я просто не желаю, чтобы вы уезжали.

В этот же день Карлотта пришла на ферму со свежевыпеченным хлебом.

— А где все? — спросила весело Карлотта, поставив корзину на стол. Она уже видела Габриеля только своим, была абсолютно уверена, что он поддастся на ее хитрости. Итальянка была убеждена, что ее будущее всего лишь в шаге от нее, и не могла скрыть своей радости.

— Здесь есть какие-нибудь «особые» добавки?

— Нет, — ответила Карлотта.

— Кажется, вы ужасно довольны собой, Карлотта, — заметила Амелия. Она не хотела ничего говорить, но поскольку они с итальянкой были одни, девушка не смогла сдержаться.

— Что ты имеешь в виду?

— Считаю, что вы намеренно сделали так, что Майло заболел, — твердо заявила Амелия.

— Какие ужасные вещи ты говоришь, — возмутилась Карлотта и покраснела. Она огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никто не услышит ее слов, а затем шагнула к Амелии. — Мне совсем не жаль, что ты уезжаешь. Мне нравится семья Финнли, но ты… ты — это отрава.

— Я не стала бы травить малыша только для того, чтобы получить того, кого хочу. Это ужасный, низкий поступок даже для вас. А что, если бы Майло… умер?

— Не говори ерунды, — оборвала ее Карлотта. — Я бы ни за что так не поступила. Это ты преступница, а не я. — Итальянка задумалась, рассказала ли Сара о своей догадке кому-нибудь еще.

— Ваш план не сработает.

Карлотта ледяным взглядом окинула девушку. Когда эта преступница окажется в Кингскоте, а Габриель будет здесь, ничто не помешает ей добиться своего. Но, подумала итальянка, надо убедить Габриеля и Эвана в том, что нельзя доверять этой осужденной. Вдруг она расскажет им о своих догадках.

Со вчерашнего утра, когда Финнли начали собираться к отъезду, Габриель провел большую часть времени на ферме, помогая Эвану и Амелии. Карлотта заметила многозначительные взгляды и теплые улыбки, которыми он обменивался с преступницей, значит, они преодолели свои разногласия. И это бесило Карлотту. Меньше всего она хотела, чтобы Габриель остался в хороших отношениях с ее соперницей.

Утром, когда за семейством Финнли пришла шхуна, море было очень неспокойным. Корабль «Руби-Ли» вошел в бухту, Габриель сказал Эвану, что при таком сильном ветре нельзя опускать в грузовой сетке ни детей, ни животных.

— Прости, Эван, но это слишком опасно, — предупредил Габриель. Они вдвоем стояли на вершине скалы, наблюдая, как шхуна раскачивается у причала из стороны в сторону.

— Чарльтон Эшби сказал, что капитан может подождать несколько дней, если потребуется, — ответил Эван. — Как известно, погода часто и быстро меняется. А пока мы можем погрузить наши личные вещи. Это не займет много времени.

Эван сказал Саре и детям, что им не нужно забирать с собой мебель, так как в Фейт-Коттедж все уже есть, но им понадобится еще три матраса. Они также возьмут с собой всю посуду и одежду. Больше всего Эван беспокоился о своих животных. Кур и поросят они могут погрузить на корабль в последнюю минуту, но с коровой, лошадью и овцами все было не так легко. Он не мог их оставить, но при таком ветре нельзя спустить животных на пристань и погрузить на шхуну. Эван с Габриелем решили вести животных по суше. Габриель благородно предложил отправиться с ним, но поскольку лошадь была всего одна, от этой идеи решили отказаться. Эван знал, что Габриель не сможет пройти больше ста миль пешком. Даже если бы они ехали верхом по очереди, тот, кто шел пешком, выбился бы из сил, стараясь не дать овцам разбрестись.