Однажды она перебирала ящик с продуктами в поисках соли и наткнулась на листы с какими-то записями. Разглядев их, она поняла, что это уроки для детей.

— Разве дети не должны выполнять эти задания? — спросила она Эвана, когда он пришел на обед.

Эван неохотно пробурчал, что у него нет времени следить за этим, но помнил, что его жена учила детей каждый день какому-нибудь новому слову. Она объясняла значение слова, его произношение, но занятия закончились в день ее смерти. Это была еще одна причина, по которой Эван чувствовал себя виноватым, но он сказал себе, что его основная обязанность перед детьми — накормить их и защитить от всяческой опасности.

Амелия просмотрела бумаги и поняла, что все задания довольно стандартные и различаются лишь уровнем сложности для четверых старших детей.

— Разве вы не хотите, чтобы ваши дети учились? — спросила она Эвана.

— Для Майло это будет важно, но для девочек это не имеет уж такого большого значения. Они просто должны будут выйти замуж и родить детей.

— Это все, на что, по вашему мнению, способны ваши девочки? Родить детей? — ахнула Амелия.

— Конечно. Они больше ничего не могут.

В это время на обед пришли дети.

— Не могу поверить, что вы считаете, будто образование для женщины совершенно не важно, — проговорила Амелия. — Ужасно так думать. Каждый должен уметь писать и считать.

Эван равнодушно пожал плечами и уселся за стол.

— Кажется, вы забыли помыть руки. — Амелия держала его тарелку в руках.

Хозяин дома недоверчиво взглянул на нее, но встал из-за стола и помыл руки. Дети последовали его примеру.

— А ты умеешь читать или писать? — спросила Амелию Сисси, когда девушка поставила тарелку перед ее отцом. Впервые девочки проявили к Амелии интерес.

— Конечно умею.

— Откуда ты знаешь? — спросил Эван, засовывая картофелину в рот.

Амелия недоуменно посмотрела на него.

— Просто знаю, — ответила она.

— Если ты лишилась памяти, почему ты в этом уверена?

Амелия чувствовала, что глаза всех детей устремлены на нее. Она знала, что Эван неспроста задал ей этот вопрос. Она достала старую газету из поленницы и открыла ее. Амелия начала читать вслух первую попавшуюся статью. Слова быстро слетали с ее губ, а голос звучал уверенно.

— «НОВОГОДНИЙ КОШМАР. Первый день нового года был омрачен более чем необычным и дьявольским происшествием. Ровно год назад в праздники были отмечены обычные незначительные правонарушения, если подобным образом можно назвать произошедшее, но в этом году новогодний праздник превратился в неслыханный доселе кошмар. Покой в городе был нарушен в полночь с первым ударом часов. Банда мародеров, продвигаясь по улицам, разбивала двери и окна, фонари, бросая в окна банки, гвозди и т.п.».

Эван перестал жевать и сидел с открытым ртом. Затем он проглотил еду, сделал большой глоток воды из кружки.

— Ты хорошо читаешь, — заметил он. — А можешь складывать числа?

— Конечно могу, — уверенно ответила Амелия. — Пятьдесят четыре плюс сорок семь будет сто один. — Она ощутила гордость, показав Эвану, что и у женщины есть мозги, которых хватает не только для того, чтобы готовить еду.

— Ты сложила это в уме? — Эван удивленно посмотрел на нее.

— Совершенно верно.

— А кто такие мародеры? — спросила Роза.

— Группа непослушных мужчин, — ответила Амелия. — В данном случае, — добавила она, снова заглянув в газету, — они ходили по улицам, шумели и причинили немало неприятностей.

— Ты можешь учить старших девочек читать и складывать числа, — заключил Эван. По выражению его лица Амелия заметила, что хозяин, пожалуй, наконец-то нашел ей хорошее применение. Она не поняла, но фермер был очень удивлен тому, что она так образованна. Девушка, очевидно, училась больше, чем он сам.

— Когда же мне это делать? — спросила она и стала подавать еду детям.

— Ты только что сказала, что образование очень важно для девочек, — ответил Эван.

— Конечно, но работа, которую вы мне поручаете, занимает весь день, а иногда еще и половину ночи. — Последние дни Амелия так уставала, что не могла пойти к маяку, хотя ей очень хотелось.

Эван нахмурился. Он понимал, что придется пойти на уступки, но это совсем ему не нравилось.

— Я не потерплю шантаж, — твердо заявил он. — Как я сказал, девочки выйдут замуж и родят детей. Им не надо уметь писать или читать, а тебе нужно выполнять все свои обязанности.