— Не передумает ли она до моего отъезда? — спросил Брайан.

— Возможно. — Эдна намеревалась убедить Амелию. — Посмотрим, что нам удастся сделать.

— В понедельник ее двадцатый день рожденья. Я не пропускал ни одного ее дня рожденья, поэтому собирался остаться здесь до вторника. Я очень люблю рисовать и планировал потратить несколько дней, чтобы запечатлеть красивые местные пейзажи.

— Мы собирались устроить для нее праздничное чаепитие в понедельник после обеда. Может быть, Амелия согласится, чтобы вы пришли.

— Для меня это многое бы значило. Если откровенно, то мысль о предстоящем пути назад меня совсем не радует. Если я не увижу Амелию, мне будет очень трудно вынести это путешествие.

— У вас есть семья, которая ждет вашего возвращения?

— Нет. Моя жена умерла от тифа через год после нашей женитьбы. Я больше так и не смог жениться, поэтому детей у меня нет. Признаться, я тоже немного баловал детей Дивайнов. Я никогда не думал… — Брайан умолк.

У Эдны на глазах снова выступили слезы, она вспомнила свою дорогую подругу Камиллу.

Карлотта изучала растения, описанные в книге профессора Джеймса Лалли, но таких она не обнаружила рядом с маяком. У итальянки не хватало смелости отправиться в буш, она боялась заблудиться в густой дикой растительности. Через два дня разочарований Карлотта решила обратиться за помощью к Габриелю.

— Вы можете пойти со мной за некоторыми растениями? — спросила она, когда Габриэль вернулся с фермы Эвана, где он завтракал после поздней смены. В руках итальянка держала книгу.

— Сейчас, Карлотта? Я собирался лечь спать.

— Мы быстро, vero?

— Я никуда не пойду, пока не высплюсь, — рассердился Габриель. В последние дни он мало спал, все время думая об Амелии.

— Когда вы проснетесь, тогда мы сможем пойти? — настаивала Карлотта. Она старалась сдержаться и не вспылить, так как не хотела, чтобы Габриель совсем отказал ей.

— Возможно. — Габриель направился в свой дом.

Карлотта была очень зла.

Эдгар вышел из их дома и увидел Карлотту с книгой в руках. Последние несколько дней она проводила за чтением, но он не спрашивал жену, что она задумала, хотя ему было это очень интересно. И то, что она не трогала его все эти дни, было слабым утешением.

— Доброе утро, дорогая, — поздоровался он. Карлотта неохотно проворчала что-то в ответ, и Эдгар тяжело вздохнул.

— Ты что-то ищешь? — спросил он, не надеясь на ответ.

— Si,— проговорила Карлотта и ушла.

Днем Эдгар выполнил свои обязанности, в которые входила очистка линз, и направился домой пообедать. Его не очень удивило, что Карлотта ничего ему не приготовила. В зависимости от настроения жены Эдгару иногда доставался очень хороший обед, а иногда, как, например, сегодня, вообще ничего.

— Она готовит для всех, кроме меня, — проворчал он, отрезая хлеб и заваривая чай.

Через несколько минут в дом вошла Карлотта, что-то недовольно бурча себе под нос. Эдгар подумал, что лучше не спрашивать ее ни о чем, ему не хотелось, чтобы она выместила свое недовольство на нем.

Карлотта замерла на месте, увидев, что ее муж жует листок какого-то растения.

— Что ты делаешь? — воскликнула она.

— Ничего, — ответил Эдгар, не понимая, что она имеет в виду.

— Что это? — спросила она, поднимая со стола еще один зеленый листок.

— Это я принимаю от артрита, — ответил Эдгар.

— Что это такое? — спросила итальянка.

— Полное название этого растения Сентелла Азиатика. Я нашел его недалеко отсюда два дня тому назад, чему очень обрадовался, так как мой артрит в последнее время сильно разыгрался. — Эдгар жаловался на боли, но Карлотта не обращала на это никакого внимания.

— Откуда ты знал, что эти листья помогут?

Эдгара озадачил тон жены.

— У меня был приятель из местных, который рассказал мне многое о лекарственных травах, что растут в буше.

— Maledetto!Ты мне этого не говорил, — вскричала Карлотта.

Не понимая, почему его жена снова так внезапно рассердилась, Эдгар промямлил:

— Я… не думал… что тебе это будет интересно, дорогая.

Карлотта замахнулась на него книгой.

— Смотри, что я читаю. Accecare,stupidoidiota [3] .

Эдгар втянул голову в плечи, но книга все же ударила его по голове. Он совершенно не понимал причину такой внезапной вспышки ее гнева.