В этот момент в солнечном свете в пышном жабо Коннора что-то ярко блеснуло. Заинтересовавшись непонятным блеском, Памела выудила из складок золотой медальон на тонкой цепочке.

Разглядывая на свету чудесную безделушку, она спросила:

— Это тоже принадлежало англичанину?

— Нет, — коротко ответил он, забрал у нее медальон и с непроницаемым выражением лица снова опустил его за ворот рубашки, где его никто не мог увидеть.

Памела опустила глаза, чувствуя непонятное смущение. Должно быть, этот медальон был ему подарен какой-то женщиной, которую он любил, а может, и теперь еще любит. Иначе, зачем носить его у сердца?

— Ну и когда мы отправляемся в Лондон? — спросил Броуди.

— Мы? — хором переспросили все остальные.

— Ну да, — невинно захлопал ресницами Броуди. — Нельзя же, чтобы такой изысканный джентльмен, как наш Коннор, путешествовал без преданного камердинера!

Памела хотела, было что-то ему возразить, но Коннор схватил ее за руку и отвел на лестничную площадку, чтобы поговорить наедине.

— Мне не помешало бы иметь в доме герцога человека, которому я могу полностью доверять, — тихо сказал он.

— Но почему именно он? — прошептала сквозь зубы Памела.

— У Броуди не так много мозгов, но у него доброе и храброе сердце, — ответил Коннор, наблюдая, как в этот самый момент его друг показывает Софи свою татуировку на руке. — Он будет беззаветно драться на моей стороне.

Глядя на бочкообразную грудь Броуди и его огромные мускулистые руки, Памела со вздохом произнесла:

— Можешь взять его с собой, если ты так настаиваешь. Но ему никогда не стать настоящим джентльменом, и я ни за что не позволю ему жениться на моей сестре.

— На этот счет можешь не волноваться, — мрачно заверил ее горец. — У него будет много шансов украсть себе невесту, когда мы окажемся в Лондоне.

Памела раскрыла рот от удивления.

— Нет! Нельзя позволить ему… — Она остановилась на полуслове, заметив лукавый огонек в глазах Коннора. Ее губы невольно растянулись в улыбке. — Ах ты, бесстыжий…

Внезапно раздался сильный взрыв, и Памела упала в объятия Коннора.

— Что это? — выдохнула она, вцепившись в мягкие складки его пледа.

— Если я не ошибаюсь, — мрачно ответил Коннор, — это явились английские солдаты, чтобы спасти тебя и сестру.

— Отведи женщин вниз, в подвал! — отрывисто приказал Коннор, обращаясь к Броуди и подталкивая в его сторону обеих сестер.

Он рванулся к винтовой лестнице и стремглав понесся вниз, мысленно кляня себя, на чем свет стоит. Это же надо быть таким дураком, чтобы привести женщин в самое логово воров и контрабандистов! Местные власти и без того уже давно искали предлог для нападения на руины замка, а теперь он сам дал им повод. И они на вполне законных основаниях прислали сюда кучу солдат и пушки в придачу.

Башню сотряс второй взрыв. Задрожали чугунные решетки в оконных проемах. От взрывной волны Коннор перелетел через ступеньку и ударился о стену. Схватившись за поврежденное плечо и стараясь не стонать, он двинулся дальше. Нужно остановить их, пока очередное ядро не снесет башню, из которой Броуди еще не успел вывести женщин.

Шатаясь от боли, он вышел во внутренний двор. Там было совершенно пусто. Все обитатели этого места уже успели скрыться в катакомбах, чтобы переждать там внезапное нападение. Ночью солдаты непременно уберутся восвояси, и замок снова станет прибежищем для изгоев общества.

Если бы не женщины, оказавшиеся в этот момент в башне, Коннор тоже мог бы скрыться в катакомбах, раствориться в тумане и исчезнуть, в который уже раз выскользнув из лап врагов.

— Не стрелять! — раздался чей-то крик, когда Коннор появился в воротах замка.

С другой стороны моста на равнине скопилось множество английских солдат в красных мундирах. Из жерла массивной пушки струился синеватый дымок. Солдат, приготовившийся зажечь фитиль, посмотрел на своего командира и, получив подтверждение приказа, неохотно затушил факел в ведре с водой.

Даже на таком расстоянии Коннор сразу узнал голову с коротко стриженными седыми волосами и кривоногую фигуру полковника Александера Манро, подлейшего из преступников. Шотландец по рождению, он за власть и воинские привилегии продал свою душу англичанам. Он был всего лишь марионеткой в руках местных властей. Вместе со своим полком он целыми днями занимался тем, что сгонял фермеров-арендаторов с земель, на которых работали их предки, а вечерами с удовольствием ходил в гости к тем, кому он прислуживал.