— Простите, что? Он хочет, чтобы я средь бела дня спустилась в бальный зал в одном халате?

— Да, мисс, — решительно нахмурилась пухленькая девушка, — именно так его светлость и сказали.

Памела озадаченно покачала головой, не понимая, что это нашло на Коннора. Потом распрямила плечи, решительно завязала пояс халата и провела рукой по еще влажным после мытья распущенным волосам.

— Что ж, тогда я готова. Идемте. Не станем заставлять нашего будущего мужа и хозяина ждать.

Она вышла из комнаты в сопровождении сияющих служанок. Софи встала с постели и направилась вслед за ними.

Памела решительным шагом вошла в бальный зал. За ней по пятам семенила Софи. С каждым шагом Памела сердилась все больше. Она была полна решимости, высказать, наконец, Коннору Кинкейду все, что о нем думала. Как он смел, в столь деспотической манере вызывать ее к себе?!

Но когда она вошла в зал и увидела, что ее там ожидало, все мысли в ее голове спутались. Если бы не сверкающие хрустальные канделябры и ряд распахнутых французских окон, она никогда бы не сказала, что это тот самый зал, в котором только вчера проходил фехтовальный поединок. Почти каждый дюйм пространства был занят тюками тканей разной текстуры и самых невероятных расцветок. Повсюду стояли манекены, задрапированные шелком и атласом. Даже старинные рыцарские доспехи, стоявшие у стены, были использованы для демонстрации норкового палантина и маленькой модной шляпки, увенчанной пышными страусовыми перьями.

— О Боже! — вырвалось у Софи.

Опередив сестру, она бросилась рассматривать цветные иллюстрации самых модных образцов одежды, расставленные на специальных позолоченных подставках по всему залу. Казалось, она была на грани обморока.

— Держу пари, все это украдено прямо из Парижа! — пробормотала Софи. — Ничего элегантнее и изысканнее нет на всем белом свете!

В сторону Памелы смотрели десятки выжидающих лиц, но сама она видела только одно. Замерев на месте, она во все глаза смотрела на Коннора, вышедшего ей навстречу.

— Что это ты натворил? — прерывающимся от волнения голосом спросила Памела.

Коннор беспечно пожал могучими плечами, словно все происходящее было для разбойника с большой дороги вполне обычным делом.

— Я созвал их, чтобы они начали готовить твое приданое.

— Что?!

— Тсс! Софи! — хором прошептали Коннор и Памела.

Софи была полностью поглощена созерцанием множества шелковых туфелек самых разных цветов и оттенков. Украшавшие их пряжки с драгоценными камнями сверкали в лучах солнца.

— Самым трудным было уговорить их закрыть свои магазины и мастерские на два дня и поработать только над твоим приданым, — признался Коннор. — Теперь я начинаю понимать, насколько убедительными могут быть титул и обещание щедрого вознаграждения.

Памеле эта истина уже давно была известна. К тому же она отлично знала, что Коннор мог быть убедительным без денег и титула. Судя по вчерашней ночи, он сумел бы уговорить любую женщину на что угодно.

— Нет, я так не могу, — сказала она, делая шаг назад.

— Почему? — сощурился Коннор и знакомым движением сдвинул брови. — Ты не должна противиться моему решению. Я не могу допустить, чтобы моя невеста опозорилась — или опозорила меня — перед всем Лондоном.

Его невеста. На мгновение Памела представила себя под руку с Коннором, в одном из элегантных платьев с модной картинки, с обожанием взирающую на жениха. Но она не могла забыть, что они всего лишь играют роль в придуманном ею же маленьком фарсе.

И все же даже небольшая роль требует соответствующего костюма, и Памела, не скрывая восторга, стала разглядывать мерцающий сине-зеленый креп.

— Хорошо, милорд, — тихо сказала она, — я постараюсь не опозорить вас.

Одобрительно улыбаясь, Коннор сделал знак поджидавшим портным. Те радостно бросились исполнять его волю, держа в руках сантиметровые ленты, булавки, шпильки, страусовые перья, брюссельское кружево… Все хором что-то говорили по-английски, по-французски, по-итальянски… Коннору стало даже немного жаль Памелу, на которую все это сразу обрушилось. Было видно, что девушка слегка испугалась.

Справедливо полагая, что его присутствие здесь больше не требуется, Коннор направился к дверям и увидел стоявшую в полном одиночестве Софи, просто позеленевшую от зависти. Она неотрывно смотрела на огромный ассортимент шелковых туфелек. Наклонившись к ней, Коннор прошептал:

— Возьми себе одну-две пары и скажи, что это для твоей госпожи. Поскольку Памела испортила твои туфли своими «ножищами», она будет только рада возместить тебе ущерб.

Лицо Софи радостно просияло, и на мгновение Коннор испугался, как бы она не забыла о своей роли служанки и не бросилась ему на шею в знак благодарности. Но Софи вовремя опомнилась и, сделав почтительный книксен, тихо сказала:

— Хорошо, милорд. Как скажете, милорд.

Коннор смотрел, с какой радостью она бросилась к туфелькам, и жалел, что ее сестру нельзя было так просто соблазнить блестящими пряжками и парчовыми бантами.