Я пошла в ногу с Дейной и пушистым шариком, в сотый раз поздравляя себя с тем, что догадалась предпочесть кошек собакам. Туту — да, именно так его звали, — высунув маленький язык, изящно переступал лапками. Взгляд черных бусинок глаз шнырял повсюду, песик весело семенил, не обращая внимания на то, что мокрая дорожка пачкает крошечные белые лапки.

— Как дела с вашим митингом? — осведомилась я после того, как мы исчерпали собачью тему.

— Превосходно. Я удивлена, что вы не слышали о нем в новостях. Очень много прессы.

— Я не столь внимательна к новостям.

Она сообщила мне время и место:

— Полагаю, вы придете.

— Кажется, в этот день я работаю, — ответила я. Дейна окинула меня проницательным взглядом:

— Табита, у меня создалось впечатление, что вы не совсем в курсе проблемы.

Думаешь? Я отвела взгляд, борясь между желанием высказать собственное мнение и опасением снова навредить Бастьену. И наконец сделала выбор в пользу расплывчатой правды.

— Просто мне кажется… можно очень по-разному взглянуть на это, вот и все.

— Это, знаете ли, неплохо, что вы сомневаетесь. Никак от нее этого не ожидала.

— Вот как?

— Конечно. Затем и существуют группы, подобные КССЦ. Чтобы помочь вам разобраться, где истина.

Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Мне-то показалось, что она сейчас ошарашит меня своей непредвзятостью. Я решила, что лучше промолчать.

— Итак, что же вы все-таки думаете? — снова начала она.

— Э-э, о чем? Гомосексуализме? Или гомосексуальных браках?

— О том и другом.

По моему мнению, все просто: кого люди хотят, того и хотят, вот и весь сказ. Никакой регулируемой любви или разговоров, что это неправильно. Однако точка зрения Дейны имела религиозную основу, а уж кто-кто, а я не настолько глупа, чтобы вступать в споры по вопросам веры.

— Я просто не уверена, что люди вольны выбирать, кто их привлекает, — пустилась я в объяснения, решив не идти в лобовую атаку. — Поэтому мне кажется странным говорить о «помощи» или «изменении» людей, которые на самом деле ничего не могут поделать со своей природой, независимо от того, правильная у них природа или неправильная.

— Так вы считаете гомосексуализм врожденным? — Сладкий голос не мог полностью скрыть презрительное недоумение.

— У некоторых людей. Я думаю, есть такие, что проявляют… э-э… активность со своим полом ради забавы, но у других это вызвано биологией.

Я подумала, что Дейна вряд ли считает активность со своим полом забавой, но все же предпочла озвучить собственное мнение.

— Вы очень хорошо выражаете свои мысли, — признала она. — Пусть даже я необязательно с вами согласна.

Я громко рассмеялась, и она как-то странно на меня посмотрела.

— Нет, я и не ожидала.

Мы снова помолчали, и я вспомнила, что должна ее прощупывать на предмет романтических чувств к Бастьену.

— Вот бы уметь выбирать того, кто бы мне понравился, — вдруг выпалила я словно бы самое сокровенное, что было совершенно не в манере ни Табиты Хантер, ни Джорджины Кинкейд.

Дейна прямо обомлела:

— Что-то не ладно с вашим приятелем? Как его зовут? Свен?

— Сет, — поправила я, почувствовав мимолетную неловкость оттого, что втравляю его в эту историю.

На самом деле с Сетом у нас сейчас все прекрасно, но ради правдоподобия я продолжала лгать:

— С ним все в порядке, я полагаю, и он мне нравится… но он не слишком, знаете ли, романтичен.

— А-га, — нейтрально отозвалась она.

— Я ненормальная? Я требую слишком многого? Может, мне следовало бы сосредоточиться на других вещах?

— Что вы считаете романтическим?

— Не знаю. Какие-то нюансы, завитушки там и сям. Знаки внимания, показывающие, как ты важна, насколько ты волнуешь другого человека.

Ирисы, блины со смайликами.

— Что вы об этом думаете?

Она пожала плечами. Мы завернули за угол, возвращаясь к дому Бастьена.

— Для меня романтика все же не так важна, — призналась она. — Ни у меня, ни у Билла просто нет для нее времени.

— О-о.

— И это не плохо. Я бы сказала, что истинная привязанность куда важнее поверхностных жестов. Откровенный разговор и способность разделить беды и радости. Знать, что он чувствует то же, что и ты.