Она не может больше спать в этой постели, поняла она, облизывая пересохшие губы, просто не может. С яростью затравленной кошки Шарон быстро подскочила к кровати. Время от времени воровато поглядывая на дверь, она ухватилась за тяжелое покрывало и стащила его на пол. Тело ее покрылось нервной испариной. Она молилась, чтобы Роберт не вошел, прежде чем она устроит себе импровизированный ночлег.

Даже сложенное вдвое, покрывало не делало мягче мраморный мол. Но, разместившись здесь с истинно спартанской стойкостью, в знак протеста, она может отлично доказать Роберту: что бы тот ни вытворял, она не желает повторения прошлой ночи.

Лежа в темноте, не в силах отвлечься от навязчивых мыслей, Шарон наперекор себе была вынуждена признать, что кое в чем он прав. Ведь это она сама умоляла его о близости, она ответила на его ласки, домогаясь все большего… А как она настаивала, требовала, чтобы то, что происходило между ними, было доведено до конца…

— Это потому, что мне хотелось, чтобы вместо него был Фрэнк, — шептала она, бессмысленно уставившись в потолок. — Мне так нужно было, чтобы на его месте был Фрэнк…

И сознавала, что уже в который раз бессовестно обманывает себя. Она видела, видела, что это Роберт, видела, но не остановилась, не перестала соблазнять его, пресмыкаться перед ним, добиваясь, чтобы он овладел ею…

Слезы, словно кислота, жгли уголки ее глаз и не приносили облегчения. И не было покоя от мыслей и чувств, мучивших ее. Эхом на нее посыпался град насмешек Роберта. И никак… никакие понять, почему она повернулась к нему, ответила ему, почему, словно бесноватая, хотела его, сама с таким разнузданным распутством сознательно поощряла его…

На что она толкала Роберта? Шарон хаотично задавала себе вопрос за вопросом, и слезы катились по ее лицу. Чтобы он взял ее, любил ее, унес ее в запредельные дали, о которых она и не подозревала. Чтобы он взял ее туда и там?..

Нет, нет, нет!.. — говорила она себе, все плотнее закутываясь в покрывало, стараясь унять слезы и горячую боль, сжигающую ее изнутри.

Перед рассветом Шарон проснулась. Тело ее ныло. Одна из подушек, которую она стащила с постели, все еще была у нее под головой, другая… Шарон вспыхнула, сообразив, что обнимает подушку, как…

Она отшвырнула ее, приподняв в тревоге голову, чтобы посмотреть на постель. Она молилась, чтобы Роберт спал и не видел, как страстно она обнимала подушку. Тревога сменилась удивлением, а потом недоумением, когда она убедилась, что постель не только совершенно пуста, но по всем приметам осталась не тронутой. Роберт, в этом сомнений не было, так и не пришел…

Если он не вернулся в номер, тогда где провел ночь? Где он сейчас? Почему-то Шарон немедленно представилась та хорошенькая японка… ее серебристый смех… как Роберт улыбается ей в ответ…

Может быть, они спят вместе? Они и не скрывали, что нравятся друг другу, с обидой подумала Шарон. Теперь ей вспомнились едва уловимые сигналы — как японка ласково касалась руки Роберта, чтобы обратить внимание на свои замечания, и внезапный блеск в глазах Роберта, когда тот смотрел на эту расфуфыренную куклу, как он придвигался к ней ближе.

Что ж, пусть развлекается как угодно, озлобленно внушала себе Шарон. Если бы только она могла заранее знать о его планах… Тогда ей не пришлось бы спать на полу. Она спокойно, без всякой придури, разместилась бы на кровати.

И тело не ныло бы, и шея бы не затекла, и сейчас она бы спокойно наслаждалась сном.

Да, японка пришлась Роберту явно по вкусу. Шарон слегка пожала плечами. Интересно, он каждую ночь спит с разными женщинами? Это казалось так на него не похоже. Роберт мог бы больше беспокоиться о своем здоровье и лучше… контролировать себя, думала она.

Мысль о том, что Роберт сейчас с другой женщиной, рождала в ней непривычное и нежеланное чувство. Непривычное, потому что она никогда не могла подумать ничего подобного о Фрэнке, а нежеланное, потому что…

Конечно, это не ревность, успокаивала себя Шарон, укладываясь на кровати. Что бы это могло быть? Она была просто благодарна за то, что Роберта сейчас здесь не было.

Шарон закрыла глаза и снова попыталась уснуть. Но как она ни старалась вызвать в памяти любимые черты Фрэнка, перед ней стоял лишь Роберт. Он склонялся над ней, смотрел потемневшими от страсти глазами…

— Нет! — с надрывом, охваченная нарастающим ужасом, крикнула она. — Нет, нет!