Она не знала, как долго они наслаждались бездельем на свежем воздухе, попивая вино, но удлинившиеся тени говорили, что близится вечер.

— Нам и правда пора, — с неохотой напомнила Шарон.

— А если я не соглашусь? Скажу, что оставлю вас здесь навсегда и вы никогда не вернетесь? — Курт скорчил злорадную физиономию.

Шарон рассмеялась, но даже смех не смог развеять набежавшую грусть.

Этот день дал ей лишь короткую передышку, и она знала, что никуда не сбежит от своего несчастья, особенно с таким малышом, как Курт, который хоть и был милым, не таил в себе никакой загадки. Его видно насквозь — каждую мысль, каждый поступок… Не то что Роберт.

Роберт… Шарон замерла. Почему это из-за Роберта ей не хотелось заходить слишком далеко с Куртом? Ведь это ее любовь к Фрэнку стояла между ней и любым мужчиной, проявлявшим к ней интерес?

— Шарон? Что случилось? — обеспокоено поинтересовался Курт. — У вас такой грустный вид… Если какие-то неприятности, или… честное слово, я в состоянии… могу я чем-нибудь помочь?

— Нет, ничего, просто, как это ни печально, мне еще предстоит сегодня поработать, — произнесла она, решительно поднимаясь с земли.

Что бы сказал Курт, что бы он подумал, если бы узнал правду? Что бы он подумал о ней тогда? Что бы подумали о ней ее друзья, ее семья… Фрэнк… если бы узнали, что произошло между ней и Робертом? Они никогда не узнают — успокаивала она себя. Никто не должен знать.

Помогая Курту прибрать остатки их пиршества, она чувствовала, что сердце ее снова наполняется болью. В этой боли были и стыд, и замешательство, и смущение.

Как могла она так вести себя с Робертом, хотеть его, умолять его?.. Дрожащими руками она подобрала свой жакет.

Если бы существовал какой-то способ выбросить из памяти ту ночь… Чтобы и она и Роберт забыли обо всем…

Уже поздно, поняла Шарон, когда они сели в машину и направились к отелю. Южная ночь стремительно вступала в свои права.

Хорошо, что Курт подбил ее перекусить на природе, подумала она, взглянув на циферблат на! приборном щитке, потому что к ужину в отеле они, конечно, опоздают.

Уже пробило десять, когда машина Бергера влетела на автостоянку отеля. Пропущенный поворот удлинил их путешествие на несколько миль и почти на целый час. Шарон надеялась только на то, что Роберт будет слишком занят своей японской приятельницей, чтобы заметить, что она прогуливает.

— Спасибо, это был прекрасный день, — сказала она Курту, увернувшись от него, когда он хотел ее обнять.

Она заметила в его глазах тень разочарования но, к ее облегчению, он не стал форсировать события и, как полагается рыцарственному кавалеру, шел на шаг позади, сопровождая ее до гостиницы.

Шарон в тревоге оглядела фойе, но Роберту нигде не было видно.

— Боюсь, из-за того, что я не заметил поворот, вы остались без ужина, — начал рассыпаться в извинениях Бергер, — но, может быть…

— Все в порядке, Курт, — предвосхищая его предложение, не без лукавства успокоила Шарон. — После такого великолепного пикника просто ничего не смогу съесть…

Если сейчас она поднимется в номер, примет душ и ляжет спать, возможно, ей повезет и она успеет заснуть до того, как вернется Роберт. Если он собирается провести эту ночь с ней, в неё…

С ней? Шарон чувствовала злой, предательский жар, спеша с опущенной головой к лифтам. Разумеется, она не имела в виду, что Роберт намерен с ней спать. Только то, что он будет ночевать в номере. Что он с ней сделал такого, — что ей теперь приходится следить за собственными мыслями?

Она вышла из лифта, пробежала по коридору, вставила карточку-ключ и распахнула дверь.

— Где тебя черти носили?

Шарон никак не ожидала встретить в номере Роберта и застыла в безмолвии.

— Где ты была, Шарон? — повторил он, приподнимаясь в кресле с ужимками ягуара, который готовится к прыжку из засады.

— Я… я… Там… — окончательно запуталась она, встревоженная таким не обещающим ничего хорошего приемом.

— Где это — «там»?

— Я… Курт… Я там с Куртом, — срывающимся голосом произнесла она. — Он взял напрокат машину на вторую половину дня и хотел…

— Избавь меня от подробностей. Могу себе представить, чего застенчивый чистюля хотел. И он это получил, судя по твоему виду и по тому, как долго тебя не было. Тебе понравилось тискаться с таким хлюпиком, романтическая кузина? — язвительно поинтересовался он. — Ты его умоляла… со слезами просила?..

Сама не сознавая, что делает, Шарон подлегала к Роберту, замахнувшись, чтобы крепко врезать ему по физиономии. Она больше не могла вынести этого — он говорит ей всякие мерзости, а она не в силах его остановить!