Перевес на ее стороне. Заговорив о саймане, я уже, сам того не желая, отринул запрет на посвящение в друиды женщины. Я должен перейти в наступление. Но мне совсем нечем крыть.

— Я не оставляю вам другого выбора, — пригрозила Амина, будто прочитав мысли друида.

— Я противлюсь этому ради вашего же блага, — возразил Хенон. — Вы не сможете управлять Советом, не умея обращаться с сайманом, и Великие Друиды не захотят довериться непосвященной.

— Я сумею быстро их усмирить.

Она и впрямь на это способна.

— Сам народ будет потрясен таким пренебрежением нашими ценностями и традициями. Вы не можете быть друидом и королевой одновременно…

— Напротив, народ ждет перемен. И я, как никто другой, сумею все изменить. Многие женщины возрадуются, узнав, что орден наконец-то открыл им двери. Есть много бардесс, из которых выйдут превосходные друиды.

— Это нарушит равновесие…

— Его никогда не было, именно потому, что в ваш орден не допускали женщин. И несмотря на ваши слова, именно женщины смогут восстановить Совет. Приход женщин укрепит власть друидов. Сегодня вам необходимо расширить ваши ряды, и вы не сможете сделать это без женщин, а главное, без меня. Поражение Сай-Мины подтверждает несостоятельность вашего ордена.

Я должен найти достойный ответ. Нельзя позволить ее жажде власти поглотить нас.

— Ни один друид не согласится посвятить вас в тайну саймана.

— Если друиды откажутся встать на мою сторону, мне придется обратиться к христианам.

— Мы не отказываемся действовать с вами заодно! Наше присутствие здесь уже доказывает, что мы готовы примкнуть к вам. Но это не значит, что мы изменим законы ордена. Только место его нахождения.

— Вы провозгласите меня Архидруидом или будете изгнаны с нашей земли. Берегитесь, Хенон. В Гаэлии больше никто не захочет принять вас. Даже Сай-Мина отвергнет вас после вашего предательства.

Атмосфера накалялась. Слова звучали все резче. Ни один не хотел уступать другому. Но, без сомнения, в этой маленькой игре позиция королевы была сильнее. Как и не раз в прошлом…

— Не надо недооценивать нашу власть, — попытался пригрозить Хенон, — мы владеем манитом.

— А вы не забывайте о моей власти. За мной величайшая армия страны.

— Армии Харкура и Темной Земли разобьют вас…

— Я сумею объединиться с ними против вас. Против всех друидов. Почему вы упорствуете, Хенон?

— Потому что верю в мудрость нашего ордена, верю в разумность наших законов, верю в сайман и знаю, что управлять им — дело мужчин. Так всегда было угодно Мойре.

— А я думаю, что вы упрямитесь потому, что сами рассчитываете занять это место. Вы хотели бы стать Архидруидом, верно?

Хенон не ответил.

— Но сейчас у вас только один выбор — или вы и вправду становитесь Архидруидом, но во главе жалкого Совета, или вы соглашаетесь быть моим советником, назначить Архидруидом меня, и вместе мы будем управлять новым Советом и править гораздо более могущественной Гаэлией.

Великий Друид тяжело вздохнул. Королева расставила ловушку, из которой не было выхода. Она сама заманила их туда, и теперь пути назад нет. И действительно, ситуация на острове была такова, что им оставалось только уступить ее требованиям. Любому ее капризу. Однако он бы предпочел иметь возможность сопротивляться.

— Я никогда не смогу убедить своих братьев согласиться на это.

Амина сразу поняла, что победила.

— Нам ни к чему их согласие. Они присоединятся к нам или будут изгнаны.

— Это слишком сурово, есть опасность вызвать недовольство.

— Я поступаю так с самого начала, Хенон, и добиваюсь своего. Я не верю в то, что успеха можно добиться мягкостью.

Хенон кивнул. Королева действительно уже давно это доказала.

В стае не было волчат, и все волки передвигались одновременно, заботясь лишь о еде и защите территории. Почти каждый день они охотились, растянувшись цепочкой позади Тайброна, вожака, чей хвост гордо торчал кверху, словно указывая путь позади идущим.