В Провиденции творились невиданные события. В каждом взгляде светилась новая искренняя надежда. Единомыслие, о котором давно все забыли. Но это было еще не все.

Народ должен почувствовать свою свободу. А солдаты — насладиться миром. Необходимо вновь научить жителей острова жить вместе. И Алеа, конечно, уже дала кое-какие наказы. Для магистража в них не было ничего удивительного.

Она хотела открыть школы по всей стране, чтобы мальчики и девочки учились читать. Преступников содержать в чистых тюрьмах, отменить изгнание, ограничить власть религии, прекратить охоту на волков. И много других мелких и срочных нововведений, которые вызывали у Эрвана улыбку, потому что это было так похоже на Алею. Просто, искренне, ново. Но больше всего остального девушка хотела, чтобы весь народ Гаэлии мог выбрать того или тех, кто будет управлять островом. Чтобы больше не было никаких королевств. А это, Эрван понимал, не так просто сделать. На это уйдет много труда. Но остров, похоже, готов был приступить к работе. Все жаждали перемен.

Алеа, казалось, была удовлетворена этой победой. Ей наконец-то облегчили задачу. Как будто жители острова сами подталкивали ее. Но Алеа не могла радоваться раньше времени.

Поэтому ей и хотелось найти немного утешения в разговоре с молодым магистражем. Потому что, несмотря на радость, царившую в сердцах всех ее друзей, она не могла забыть о том, что ее ждет теперь. Последняя битва. И этой битвы, как бы Алеа ни мечтала о мире, не миновать. Придется снова подвергнуть свою жизнь опасности. И жизни других.

— Я не в силах думать о другом, Эрван. И не смогу остаться здесь столько, сколько мне хотелось бы.

С каждым днем она все меньше верила в свою победу. Сайман уже почти исчез, а Маольмордха по-прежнему существовал. Она чувствовала его угрозу. Чувствовала его мрачную силу, его мощь, которая притягивала ее к себе с далекого края острова.

Алеа не могла больше ждать. Из-за нее в Гаэлии все еще так хрупко. Никогда еще не было так хрупко. Так уязвимо. Легкая добыча для столь страшного хищника. Алеа уже собиралась уснуть, когда раздался стук в дверь. Она протерла глаза и встала, думая, что в такой час это, должно быть, Эрван.

Но, открыв дверь, она с удивлением обнаружила Киарана и Эрнана. Друиды смущенно стояли у порога.

— Что ж, входите! — сказала Алеа, протягивая им руки.

Друиды зашли в комнату. Им было явно не по себе — время позднее и Алеа наверняка устала.

Прошедший день был самым невероятным в их жизни. Но и самым радостным. Редко увидишь столько счастья на лицах. Но кроме власти саймана и Самильданаха, настоящей силой Алеи была надежда, которую она подарила другим. В этом был смысл ее жизни. Возвращать земле то, что она от нее получила.

— Ты спала? — с улыбкой спросил Киаран.

— Нет еще, — успокоила его девушка. — Что вас привело?

— Много всего, — ответил Эрнан. — Прежде всего хотели тебя поздравить.

— Мое участие не так уж и велико… История вершится сама, разве нет? И Гаэлия сама освободилась от того, что ее угнетало…

— Это ты запустила колесо истории, — возразил Архидруид.

— Полно, Эрнан, я только дочь Гаэлии…

— Ты многое совершила, и мне жаль, что мы не помогли тебе раньше. Тебе было бы легче. Но мысль о том, что можно было сделать и больше, всегда приходит слишком поздно…

— Не волнуйся, — сказала Алеа Эрнану (теперь она говорила ему «ты»), — Я уверена, что вы все еще сможете много чего сделать в будущем!

— Наш сайман почти исчез…

— Вот именно! — воскликнула Алеа с улыбкой. — Наконец-товы будете приносить пользу!

Киаран улыбнулся в ответ. Его, как и всех друидов, угнетало постепенное исчезновение саймана. Но похоже, он понял, о чем говорила Алеа. Сайман отстранил их от истинной жизни на острове. Теперь они много чем могли заняться без всякого применения саймана.

— И все-таки нас тревожит…

— Да, знаю, — перебила его Алеа, и друиды увидели, что она разделяет их тревогу. — Маольмордха. Сайман почти исчез, а Маольмордха все еще жив…

— Киаран рассказал мне о твоей встрече с Фелимом в мире Джар. Думаю, он прав. Если мы вовремя уничтожим ариман…

— Я завтра же еду, — сказала Алеа.

— Мы едем с тобой… — Ни в коем случае! Со мной поедут Фингин и Эрван. Все. Больше никого. Это ни к чему. Я собираюсь сражаться не с целой армией, а с одним человеком. Вы гораздо нужнее здесь. Предстоит много работы.

— С одним человеком? Маольмордха конечно же не один.

— В битве против меня он будет один.

Эрнан кивнул. Вероятно, Алеа была права. Действительно, он и другие друиды могли принести здесь пользу. Предстоит проделать огромную работу. Объединение пяти графств, выбор островом нового правителя. Все это будет не просто.

— Почему Фингин? — спросил Киаран, наклонив голову.

— Потому что среди всех вас у него пока наиболее сильный сайман, — объяснила девушка.