— Чем?

— Беляшами.

— А что это такое?

— Не знаешь? Ну, послушай. Покупаешь три сорта мяса — говядину, баранину и свинину. Пропускаешь мясо через мясорубку и смешиваешь. Получается гибрид коровы, свиньи и ягненка, животноводческой науке пока еще неизвестный. Добавляешь в мясо пару-тройку яиц, мелко нарезанного лука, черного перца, и фарш готов. Теперь тесто. Готовить его надо на молоке пополам с водой. Не худо добавить в тесто пару яичек и потом как следует раскатать. Ты когда-нибудь ватрушки ел?

— Ел.

— Ну, так беляши те же ватрушки, только начинка другая. И потом ватрушки готовят в духовке, а беляши на сковороде. Сверху они получаются румяные, поджаристые, а внутри такая сочная и ароматная масса, что дух захватывает. И весь секрет в температуре.

— То есть?

— Высокого накала должны быть беляши. Чтобы прямо со сковороды и в рот. В этом случае убивают они алкоголь в самом зародыше.

— Горячая закуска — сила, — подтвердил Петя.

— А что ты скажешь о холодце?

— Тоже сила.

— Да еще какая! Теща у меня была мастерица насчет холодца. Бывало, как праздник, так ее на вожжах не удержишь — рвется на рынок за бульенками. Нанесет этого добра на целую артель. Между прочим, желатин она не признавала. «Если стюдень не застынет, — говорила теща, — то я его в мусоропровод спущу, а эту отраву класть не буду». И застывал у нее холодец. Да еще как! Хоть топором руби. Правда, варила она его долго. Случалось, вскочишь среди ночи с постели, глянешь на кухню, а там теща. При кастрюле, как при военном объекте, находится, глаз не смыкает. Зато и закуска получалась у нее отменная. Ты о хрене понятие имеешь?

— Кажется, да.

— Ни хрена не имеешь. Теща коренья сама выкапывала, а где — сказать не могу. Принесет эти свежие коренья, вымоет и на терку. Такой едучий запах на кухне разведет, что вся семья навзрыд плачет. А ей хоть бы что. Ну, потом разведет хрен на свежей сметане, добавит туда сахару, лимонного соку и горчицы…

— И горчицы?

— Да, без горчицы теща хрен не делала. И специя у нее получалась, скажу я тебе! Ложечку положишь в рот — и глаз напрочь! Бывало, отрежешь кусок холодца, хреном его сдобришь и посуду в руку. Хватишь стаканчик — скорее закусывай. Так холодцом тем эту проклятущую водку будто волной смывает. Не поймешь: то ли белоголовую выпил, то ли воды водопроводной хватил.

— Все от специй зависит, — многозначительно заметил Петя.

— От них. Кстати, теща хрен и для пыжей применяла. Про пыжи слыхал?

— Нет, не слыхал.

— Ну вот, а еще охотником считаешься. Пыжи — это обыкновенные яйца, сваренные вкрутую. Очищают их от скорлупы и режут пополам. А сверху на каждую половинку кладут хрен. Вот и получается пыж. Выпил стопку — вдогонку пыж послал. И ни в одном глазу. Чем больше пьешь, тем трезвее становишься. Чародейство!

— На крайний случай, можно и огурцом закусить. Соленый огурец — он тоже растворяет…

— Не говори так, Петя. Соленый огурец опошлен. Нет, ты достань из холодильника свежий, парниковый, разрежь его и легонько солью присыпь. Покроется тогда огурчик капельками, как утренней росой. Вот таким огурцом закусить где-нибудь в декабре — это да. Будто не столичную в себя влил, а кусок знойного лета глотнул. И по всему телу — истома…

Приятели помолчали.

Когда они расплатились и не очень твердой походкой направились к выходу, я подумал: «Вот оно, наступило то время, когда люди стали хмелеть от одних только воспоминаний о хмельном. Ну, что ж, пусть тешатся. Во всяком случае, здоровью от этого никакого вреда. Побольше бы таких молочных кафе у нас открывали».

Но мои радужные мысли рассеял визгливый голос буфетчицы:

— Дашка, убери посуду!

Официантка подошла к столу, за которым сидели приятели, и сунула под фартук две пустых бутылки. Я успел заметить на них одинаковые наклейки. Сомнений быть не могло: это была водка, которую почему-то иногда называют молоком бешеной коровки.

Время обеда настигло меня в тот момент, когда я находился на окраине города, в совершенно незнакомом районе. В растерянности я оглянулся вокруг и увидел на противоположной стороне улицы скромную вывеску «Столовая». Зайти или не зайти? Мое колебание будет понятным, если учесть, что я всегда опасался незнакомой обстановки. А тут еще дело касалось такого важного процесса, как принятие пищи. Но все-таки я пересек улицу и открыл дверь в столовую.

Странное дело: едва я переступил порог обеденного зала, как сразу оказался в центре внимания. Правда, посетители не заметили моего прихода, они спокойно продолжали есть, позвякивая ножами и вилками. Но обслуживающий персонал! Официантки, буфетчица, кассир — они буквально не сводили с меня глаз. Под этими пристальными перекрестными взглядами я кое-как добрался до свободного столика. Чтобы справиться с внезапно охватившим меня смущением, я поспешно уткнулся в меню и стал молча изучать его.

— Позвольте! — раздался надо мной приятный голос.