Уже в дверях, Лисандр ещё раз окликнул Джиллиана.

— Передай кое-что Нестору, прежде чем ты его убьёшь.

— Послание мертвецу? Какой в этом смысл?

— Он поймет. Передай ему слово в слово.

Гермафродит поднял плечи и покорно кивнул.

— Что же я должен ему сказать?

Молчание сменилось секундой болезненной тишины, а потом Лисандр тихо произнёс:

— Передай Нестору: у сеятеля новое колесо.

По тому, как тускло были освещены пестрые окна в зале, Кристофер догадался, что солнце уже почти зашло. В замке было трудно определить точное время суток без часов. Сквозь мозаичные стекла невозможно было рассмотреть, что происходит снаружи, и ни одно из тех окон, которые попробовал открыть Кристофер, не поддались, даже в его комнате.

Семья собралась к ужину. Все, кроме его приёмного отца, сидели в зале на первом этаже восточного крыла. Шарлота заняла место в конце длинного стола, Аура и Даниель сели по одну сторону стола, Кристофер и Сильветта — по другую, стул главы семьи оставался пустым: Нестор Непомук Инститорис предпочитал принимать пищу в своих комнатах под крышей. За те полтора дня, которые прошли с момента приезда Кристофера в замок, он ещё ни разу не видел его. Сильветта рассказала ему, что виделась с отцом в последний раз три или четыре недели тому назад, да и то случайно, в одном из коридоров западного крыла. Он даже не поговорил с ней.

Точно огромный ледяной паук высоко над обеденным столом парила люстра. Длинные цепи стеклянных капель мерно покачивались, тихо позванивая при каждом открывании двери. Эти звуки напомнили Кристоферу перешептывание в общей спальне сиротского приюта.

На западной стороне между двух окон из свинцового стекла салона стояли роскошные часы, самое малое, двух с половиной метров в высоту. Их циферблат светился золотом, а стрелки, напоминая о быстротечности времени, были отделаны кроваво-красными рубинами. Корпус часов был выполнен из гладко полированного черного дерева и отделан великолепной резьбой. По обеим сторонам двери стояли две винтообразные колонны высотой в человеческий рост, за которыми жужжали зубчатые колёса и спирали. Невидимый маятник ходил туда-сюда, туда-сюда: раздавалось приятное тиканье.

Сильветта, толкнув Кристофера локтем, кивнула на часы и начала рассказывать ему какую-то связанную с ними историю, однако Шарлота резко осадила ее, указав, что подобные истории за столом не рассказывают.

Аура и Даниель не произнесли за время трапезы ни слова, молча ковыряя жаркое из гуся с овощами. Когда Кристофер во время частного урока, который вел один дряхлый ученый из деревни, был представлен утром своему сводному брату, Даниель не выказал никакого интереса. Они пожали друг другу руки и обменялись парой вежливых фраз, но с самого начала стало ясно, что между ними никогда не будет особой приязни. Это немного расстроило Кристофера — в лице второго усыновлённого ребёнка Инститорисов он надеялся встретить союзника. При этом было совершенно очевидно, что Даниель считает себя кем-то особенным — только этим можно было объяснить его спокойное высокомерие. «Хорошо, — с горечью подумал Кристофер, — встречал я и не таких как ты, и на тебя найдем управу».

Но высокомерие Даниеля было для него не так болезненно. Для него намного больше значили тёплый взгляд Ауры и произнесенное её устами дружеское слово. Она собрала свои черные волосы в хвост, который откинула за спину. Во время еды Кристофер украдкой бросал на неё взгляды, оставшиеся, впрочем, без внимания — насупившись, она сидела за столом и делала вид, что его не существует.

Между тем он уже слышал о том, что Аура через три дня уезжает в интернат, куда-то в Швейцарию. Может, девушка считала, что он тому виной, что он хочет занять её место в семье?

Маленькая Сильветта была единственным ребенком, обращавшим на него хоть какое-то внимание. Она без умолку болтала весь день напролет, и то недоверие, с которым она встретила его в первый раз, было давно забыто. Она простодушно рассказывала ему о своей сестре, немного о Даниеле, и при случае, даже о своём отце, хотя, казалось, не много знала о нём. Уже много лет он почти не спускался из своей каморки, запершись наверху, словно отшельник. Слуги приносили ему еду и напитки, и даже на ночь он оставался в саду на крыше. Кристофер попробовал заглянуть туда со двора, но все, что ему удалось увидеть, были солнечные лучи, преломлявшиеся в стеклянных скатах крыши над центральным крылом замка — Нестор, должно быть, устроил там что-то вроде оранжереи.

После того как был подан десерт — винный крем, который не понравился Кристоферу, но который он, несмотря на это, съел из вежливости, — семья удалилась в одну из дамских комнат Шарлоты. Аура хотела было отказаться, но Шарлота резко прервала ее, мол, она достаточно долго разыгрывала из себя маленького ребёнка, и сейчас как раз самое время вернуться наконец к обычной семейной жизни. В противоположность своей сводной сестре Даниель молча присел, уставившись на пламя камина, и время от времени потирал запястья. В первый раз Кристофер обратил внимание на то, что у этого белокурого юноши под манжетами были тесно наложенные повязки.

Шарлота безуспешно пыталась вовлечь в разговор всех четверых детей, как вдруг вошедший слуга ошеломил их неожиданным сообщением.

— Барон фон Везе только что прибыл, мадам.

Шарлота хотела, чтобы все слуги называли её мадам, — Кристофер заметил это уже при первом знакомстве. Похоже, некоторым мелочам она придавала большое значение.

Лицо Шарлоты моментально просветлело, отражая нескрываемую радость.

— Фридрих приехал?! Он уже здесь?

В этот самый момент слуга посторонился и высокий мужчина вихрем влетел в комнату. Шарлота вскочила и с радостным криком бросилась ему на шею. Мужчина сердечно ответил на её приветствие, в то время как слуга вышел за дверь. От Кристофера не укрылось, что с приходом незнакомца лицо Ауры потемнело, она даже не встала, чтобы его поприветствовать. В отличие от нее Даниель поднялся и пожал ему руку, а Сильветта даже обняла его. Кристофер тоже поднялся и нерешительно подошёл к незнакомцу.