– Понимаю, – кивнул Глеб.

Он решил, что пора брать ситуацию в свои руки, спокойно посмотрел в хмурое, задумчивое лицо нойона и отчетливо проговорил:

– Я могу вам помочь.

Нойон прищурил раскосые глаза, похожие на две черные, холодные щелки, и холодно усмехнулся.

– Как ты нам поможешь, рус? – перевел его слова толмач. – Ты великий колдун?

– Развяжите мне руки, и я покажу.

Толмач перевел. Нойон подумал и кивнул. Один из воинов, стоявших за спиной Глеба, легонько махнул саблей и одним быстрым, точным движением разрезал путы, стягивающие Глебу руки.

Ходок неторопливо потер пальцами натертые до крови запястья, затем так же медленно опустил руку в карман охотничьей куртки. В тот же миг охранники приставили к его шее клинки.

– Спокойно, парни… – примирительно сказал им Глеб. – Я хочу кое-что показать вашему нойону. Это неопасно.

Глеб медленно достал из кармана руку и так же медленно перевернул ее ладонью вверх. На ладони лежала темная горошина Перевертня.

– Что это? – недоверчиво прищурившись, спросил устами толмача нойон.

– Ваше спасение, – ответил Глеб. – Хочешь испытать сам? Или отдашь кому-нибудь их своих нукеров?

Нойон Алтук внимательно посмотрел на горошинку Перевертня.

– Это поможет нам оставаться людьми?

Глеб кивнул:

– Да.

Нойон пристально посмотрел в лицо пленнику и сухо проговорил:

– Ты пробудил в нас надежду, охотник Громобой. Но если ты нас обманешь, мы убьем тебя лютой смертью. И тебя, и твоих друзей.

Предводитель лесных воинов быстро и легко поднялся на ноги. Глеб тут же последовал его примеру. Нойон усмехнулся и коротко что-то сказал.

– Выйдем из шатра, рус, – перевел толмач. – Проверим, на что годится твоя волшебная горошина.

Снаружи было сыро и ветрено. Небо затянули тучи. Остановившись перед шалашом, нойон Алтук едва заметно шевельнул рукой. Один из телохранителей опустил саблю и быстро вложил ее в ножны. Затем шагнул к Глебу и протянул руку.

– Дай ему, – сказал толмач. – Он будет пробовать.

Глеб положил Перевертень в ладонь газарскому воину.

– Положи ее за щеку, но не глотай, – распорядился он.

Воин выслушал перевод, а затем послушно запихал горошину за щеку.

– Отлично. – Глеб кивнул, затем повернулся к толмачу и спросил: – Полагаю, граница заклятого круга где-то рядом?

Толмач перевел слова ходока своему вождю, затем вытянул руку и показал на гнилой дуб, видневшийся в отдалении.

– Граница там, – ответил он.

– Отлично, – снова сказал Глеб и прищурил темные глаза. – А теперь беги к гнилому дубу, – велел он воину, держащему во рту Переветень. – Когда пробежишь мимо, думай о том, что ты теперь человек и больше никогда не будешь зверем.

Толмач перевел. Газарский воин посмотрел на Алтука. Тот величественно кивнул. Воин повернулся и, ни слова не говоря, побежал к гнилому дубу.

Глеб, нойон и воины уставились ему вслед. Глеб стиснул зубы. «Только бы не подвел, – думал он. – Главное, чтобы этот газарский балбес сам не захотел стать псом».

Газар добежал до дуба, на мгновение остановился, а затем, резко рванув вперед, пересек невидимую линию круга заклятия. Все замерли, напряженно глядя на его спину.

Газар споткнулся и упал на колени. Потом обхватил ладонями лицо и закричал. Сабля охранника, блеснув в воздухе, коснулась шеи Глеба Первохода.

– Стойте! – крикнул он. – Сейчас пройдет! Толмач, крикни, чтобы не выплевывал горошину!

Толмач прокричал воину на своем гортанном, вороньем языке несколько слов. Тот замолчал и, стоя на коленях, несколько раз тряхнул головой. Затем, опустившись на четвереньки, прополз сажень, ожидая превращения. Затем еще сажень. Голова его задергалась, мышцы шеи напряглись.

– Обращается… – хрипло прошептал толмач.

– Крикни, чтобы не сдавался! – рявкнул Глеб. – Он должен захотеть остаться человеком!

Толмач кивнул, вытянул шею и скороговоркой прокричал воину все, что сказал Глеб. Еще несколько секунд газарский воин стоял на четвереньках, затем стал медленно подниматься на ноги.

Газары и Глеб молча и напряженно смотрели на его спину и затылок, украшенный черной косицей. Клинок сабли плотнее прижался к шее Глеба, и струйка крови из рассеченной кожи стекла ему за ворот.

Тем временем воин медленно повернулся, и газары ахнули. Лицо его было лицом человека, хотя он стоял за границей круга заклятия.