Шрифт:
И он изо всех сил сжал клубень в руке. Карлик, оседлавший гиганта, взвизгнул от боли и ярости, и Глеб вдруг понял, что карлик этот – не просто наездник. Маленький монстр по пояс утопал в теле Владыки земных недр и выглядел, как гриб-нарост.
Черные ветви-щупальца гиганта, судорожно извиваясь, потянулись к Глебу. Однако Глеб опередил монстра. За секунду до атаки он с размаху ударил клубнем об землю. Чудовище отшатнулось и вновь застонало, да так оглушительно, что у Глеба заложило уши. Владыка недр тряхнул кроной, осыпав Глеба влажной, пахнущей плесенью землей, и тут же его щупальца снова потянулись к Глебу.
Первоход быстро откатился в сторону, выхватил из-за пояса кинжал и одним ударом клинка пригвоздил клубень к земле.
Гигантский монстр задергался, как в припадке, потом на мгновение замер и вдруг взорвался, превратившись в огромный, клубящийся черный гриб.
Облако мелкой, как пыль, трухи посыпалось уцелевшим путникам на головы.
Глеб поднялся – оглушенный, сбитый с толку, с лицом, черным от налипшей земли. Слегка пошатываясь, он направился к оврагу.
Рамон сидел на дне оврага и тряс головой, словно контуженный боец. От ратников осталась лишь груда окровавленной плоти, а воевода Бранимир, багровый от своей и чужой крови, стоял на ногах и неистово рубил мечом струны-корни, которые и без того уже были мертвы.
Глеб провел по лицу ладонью, стирая грязь, отплюнул набившийся в рот песок и хрипло крикнул:
– Бранимир!
Воевода не отозвался. Он рубил и рубил, превращая мертвые корни в бесформенную кашу.
– Воевода! – снова позвал Глеб.
Но седовласый воин не отозвался. Он продолжал остервенело махать мечом.
Глеб спустился в овраг по зыбучему пологому склону, зашел Бранимиру за спину, схватил воеводу за плечи и, резко развернувшись, отшвырнул его назад. Бранимир упал на землю и с размаху вогнал клинок меча в склон оврага.
– Хватит! – хрипло проговорил Глеб. – Довольно!
Бранимир, тяжело дыша, вытер тыльной стороной ладони потный лоб. Потом посмотрел на Глеба сверкающими глазами и проревел с яростью и горечью:
– Они мертвы, ходок! Они все мертвы! У меня было двадцать ратников, и теперь не осталось ни одного! Я не уберег их!
Глеб стиснул зубы и ничего не сказал в ответ. Да и что тут скажешь? Рамон, уже пришедший в себя, поднялся на ноги, посмотрел на останки ратников, перевел взгляд на рыдающего воеводу и мягко проговорил:
– Ну, будет, Бранимир… Будет. На все воля Божья.
Потом протянул руку и погладил воеводу по седым, взлохмаченным волосам.
8
Минут двадцать моросил мелкий, колкий дождик, однако путники не спрятались под сень деревьев, предпочитая сидеть на открытом месте.
Валежник, объятый пламенем, тихонько потрескивал, языки огня метались под резкими порывами ветра, как рыжая грива. Трое странников, сидя на траве, глядели на огонь, и лица их были омрачены печальными мыслями.
Рамон, сложив руки лодочкой, тихо, почти беззвучно молился. Бранимир вслушивался в его монотонный шепот, пытаясь уловить смысл слов. Глеб был занят костерком, не давая сырым после дождя углям потухнуть.
После долгой паузы воевода мрачно изрек:
– Мы не были готовы к этому походу.
Глеб нахмурился, поворошил палкой угли и сказал:
– К походу в Гиблое место нельзя подготовиться.
Воевода, казалось, не слышал его. Он обхватил голову руками и тихо простонал:
– Если бы я знал… Если бы я только знал…
– Ты ничего бы не смог изменить, воевода, – снова возразил Глеб. – Приказ отдал князь Добровол. Тебе оставалось лишь выполнить его.
Несколько минут сидели молча. Потом Глеб подтянул к себе сумку с едой, раскрыл ее и достал несколько ломтей мяса. Один ломоть протянул Рамону, другой – Бранимиру.
Воевода посмотрел на еду с отвращением и мотнул головой:
– Не надо.
– Ты должен поесть, – сказал Глеб. – Еда – это топливо. Наш путь не закончен, и впереди будут новые испытания. Я хочу, чтобы ты восстановил потраченные силы.
– Силы? – Бранимир угрюмо усмехнулся. – Какой в этом смысл? Какого лешего нам идти дальше? Зачем?
– У нас есть цель, воевода. Мы должны остановить Призрачных всадников и армию мертвецов, которые собрались занять место живых. Надеюсь, ты об этом еще помнишь?