Воеводе ответ Первохода не понравился.

– Сколько же нам еще идти? – проворчал он.

– Час, минуту, вечность… Я не знаю, воевода. Я не был в Гиблом месте больше трех лет. А здесь все меняется ежедневно. К тому же…

– В укрытие! Мушкеты к бою! – крикнул воевода раньше, чем Глеб успел увидеть то, что уже заметил своими старческими глазами Бранимир.

Воевода сбил Глеба плечом в овраг и прыгнул следом. А за ним в овраг попрыгали и другие ратники. Не прошло и десяти секунд, как пр'oклятый лес наполнился грохотом стрельбы.

Ратники, высунувшись из оврага, словно из окопа, палили из мушкетов по внезапному врагу. Глеб тоже сжимал в руках ольстру, но стрелять не спешил. То, что открылось его глазам, было столь поразительно, что он не мог произнести ни слова.

Бой длился уже минуту, когда Глеб наконец сбросил оцепенение и крикнул:

– Стойте! Не стреляйте! Отставить стрельбу, я сказал!

Он ударил одного из стрельцов по руке, затем схватил Бранимира за ворот полукафтана и хорошенько встряхнул. Благодаря столь решительным действиям Первохода, стрельба прекратилась.

– Почему ты запретил нам стрелять? – гневно спросил Бранимир.

– Ты ведь не слепец, воевода. Неужели ты не видишь, что пули не причиняют им никакого вреда?

– Но они стреляют в нас!

Глеб покачал головой и жестко проговорил:

– Нет. Не в нас. Выгляни из оврага и посмотри на них внимательнее.

Воевода сдвинул брови, но послушался – дал стрельцам знак подождать, а затем осторожно выглянул из оврага. Стрельцы, держа пальцы на спусковых крючках своих мушкетов, последовали его примеру.

И вот что они увидели. Из рощицы молодых дубков вышли два человека. Первый был седовлас и сутуловат, одет как небогатый купец. Второй – молодой, рыжебородый и тоже похожий на купца. В руках у обоих незнакомцев были легкие походные луки. Стрелы лежали на тетиве, а сами купчики испуганно озирались по сторонам.

Вдруг один из них что-то крикнул, хотя изо рта его не вылетело ни звука, а в следующий миг оба купчика уставились на что-то с таким невыразимым ужасом, что по спине Глеба, наблюдавшего эту сцену из укрытия, пробежал мороз.

Секунду или две купчики таращились на неведомого врага, затем вскинули луки и стали стрелять в него, выдергивая из колчанов одну стрелу за другой. Стрелы летели в направлении путников, укрывшихся в овраге, но, едва сорвавшись с тетивы, странным образом растворялись в воздухе.

Вдруг молодой купец упал на землю, а из его левой руки брызнула кровь, словно кто-то разорвал ее клыками. В ту же секунду из-за деревьев выскочил третий человек – в замшевой охотничьей куртке и с мечом в руке. Несколько мгновений он стоял на месте, с ужасом озираясь по сторонам. Но тут старик что-то крикнул ему, причем, как и прежде, с губ его не сорвалось ни звука. Однако мужчина в замшевой куртке услышал. Он воззрился туда, куда показывал ему старик, побледнел, потом подбежал к истекающему кровью парню. Вдвоем со стариком они подхватили молодого купца под мышки и потащили его к кусту бузины. Через секунду они скрылись из вида, но в то же мгновение оба купца – молодой и старый – вновь выскочили с другой стороны прогалины, и все началось с начала.

– О, боги… – хриплым от ужаса голосом проговорил Бранимир. – Это повторяется… Что же это, а?

– Силки Времени, – мрачно пояснил Рамон.

Незнакомцы на прогалине снова и снова повторяли свои действия. Добежав до куста бузины, они тут же появлялись на другом конце прогалины, беззвучно кричали от ужаса, вскидывали луки и стреляли в кого-то, потом один из них падал с окровавленным плечом, двое других подхватывали его и тащили к кусту бузины. И все начиналось сначала.

Глеб сглотнул слюну, посмотрел на Рамона и спросил:

– Ты слышал о таком раньше?

– Да, – ответил итальянец. – Один спившийся ходок, Полип Кривой, рассказывал в кружале, как его спутники попали в ловушку, с которой прежде никто из ходоков не сталкивался. Полип назвал ее Силками Времени. Рассказ ходока был сбивчив, но из него следовало, что год назад его спутник, ходок по кличке Хвощ, и двое ведомых попали в эту ловушку. Каждую минуту для них повторяется этот кошмар, и остановиться они не могут. Они не стареют и не меняются, и все время двигаются по замкнутому кругу, как бельчата в колесе скомороха.

Несколько секунд все молчали.

– Никогда не думал, что ловушки бывают такими страшными, – угрюмо произнес один из воинов, обмахнув себя охоронным знаком.

– Неужели их никак нельзя оттуда вызволить? – упавшим голосом спросил другой.

Рамон покачал головой.

– Нет. Ходок Хвощ пытался помочь своим ведомым, но вместо этого сам угодил в силки. Человек в охотничьей куртке – это он. Думаю, нам не следует подходить к этому месту слишком близко.

Еще до того, как Рамон закончил фразу, Глеб опустил ольстру и быстро выбрался из оврага. Дав своим спутникам знак не двигаться и не говорить, он цепким взглядом осмотрел близлежащие деревья, потом приподнял голову и втянул ноздрями воздух.