Один из стрелков взлетел вверх, словно его подкинула неведомая сила, а затем упал в туман, и когти волколака разорвали его на куски. Еще один ратник, махнув мечом, внезапно повалился в туман, и струя алой крови, брызнувшая на темную, кривую березу, возвестила о его страшной кончине.

Глеб, разрядив в волколаков обе обоймы, отшвырнул ольстру и выхватил из ножен меч.

Клинок его засверкал в воздухе, подобно молнии Перуна, разрубая волколакам морды и перешибая хребты. И лик Глеба в этот миг был так же страшен, как морды темных тварей. Глаза его сверкали яростью, длинные волосы разметались, на скулах вздулись желваки, с губ срывалась пена. Он был похож на молодого бога, только что осознавшего свою силу и не ведающего пределов собственной мощи.

Мало уступал ему и Бранимир, хотя тактика у воеводы была другая. Он рубил мечом скупо, с короткого замаха, словно экономил силы, и почти не двигался с места. Однако после двух минут битвы силы стали ему изменять, лицо Бранимира побагровело, а из приоткрытого рта вырывалось хриплое, тяжелое дыхание. Старик-богатырь явно сдавал, но не собирался отступать или прятаться. Он бился с волколаками, как старый лев.

Чудовища падали на землю, однако их место занимали новые. Не меньше двух десятков волколаков теснили путников к оврагу, заполненному голодной грязью. Ратники выбивались из сил, держа оборону, однако оружие не бросали и продолжали остервенело отбиваться от атак зубастых тварей.

Рамон, ловко уворачиваясь от волколачьих клыков, разил тварей своими обоюдоострыми кинжалами, нанося им удары в самое уязвимое место на теле – мягкое, незащищенное твердой, ороговевшей кожей брюхо. Однако и у него силы были на исходе.

Когда до оврага оставалось не больше сажени, а битва казалась почти проигранной, из леса пришла наконец долгожданная помощь. Девять оборотней-газаров выскочили из-за деревьев и, размахивая дубинами, бросились на волколаков.

Оборотни крушили волколакам головы, рвали их зубами, черная кровь и выдранная шерсть летели во все стороны. Однако волколаков было больше, на каждого оборотня бросалось сразу по три или четыре чудовища, и постепенно оборотни-газары стали выбывать из битвы.

Вскоре три газара были убиты. Еще одному волколак перекусил руку, а второй вцепился ему в горло и повалил на землю. Черный оборотень-газар, самый рослый из всех, потеряв дубинку, схватил волколака огромной когтистой лапой за холку и ударил его головой о дерево, с треском сокрушив чудовищу череп.

Затем отшвырнул мертвого волколака в сторону, подхватил в воздухе второго и одним быстрым движением вырвал ему горло. Но в следующую секунду еще один волколак прыгнул ему на плечи и вцепился зубами в мохнатый затылок.

Прошло еще несколько минут, и всего один оборотень остался на поле битвы, а восемь изуродованных тел его товарищей темнели в тумане, разбросанные по всей поляне. Однако и волколаков осталось намного меньше. Теперь всего пять чудовищ щелкали зубами, пытаясь схватить странников за глотки или руки и утащить их в туман. Воины продолжали отбиваться и разить тварей мечами.

Отрубив коренастому, крепко сбитому волколаку голову, Глеб воспользовался краткой передышкой, подхватил с земли ольстру. Достав из сумки-ташки, притороченной к поясу, патроны, он быстро перезарядил магазин.

На поле брани осталось всего три волколака, и Глеб, тщательно прицеливаясь, разрядил в каждого из них по заряду картечи. Последний волколак, истекая кровью, прыгнул на оборотня-газара, вцепился ему зубами в морду и повалил вместе с собой в траву.

Рамон, молниеносно оказавшись рядом, добил волколака кинжалами, но оборотня-газара это уже не спасло. Дернувшись несколько раз, он затих на земле, так и не расцепив судорожно сжатых на шее волколака пальцев.

Битва закончилась.

Тихо было в лесу. Теплый ветерок рассеял туман, и усыпанная трупами людей и чудовищ поляна открылась взорам уцелевших воинов во всей своей неприглядности.

Странники были сильно утомлены боем, однако, отдохнув несколько минут, снова поднялись с травы, чтобы похоронить погибших до того, как те превратятся в упырей. Ибо тот, кто принял смерть в Гиблом месте, вновь поднимется с пропитанной кровью земли, но уже не человеком, а ходячим и страждущим свежей плоти мертвяком.

После наспех проведенного похоронного обряда путники отошли от поляны на версту и разбили небольшой лагерь, чтобы хорошенько отдохнуть и подкрепиться хлебом и вяленым мясом.

Воевода сидел на бревне, ссутулившись и обхватив лицо ладонями. Глеб остановился рядом, посмотрел на его кудлатую седую голову и спросил:

– Бранимир, ты в порядке?

– Я потерял еще двоих. У меня осталось всего три воина. – Воевода вытер рукою сухие глаза. – Ну, ничего, – со злостью проговорил он. – Зато у нас много мушкетов и целая куча патронов.