– Вот, это вам.

Задумавшись, Настя не заметила, как вернулся Игнат Евсеевич и как на столе рядом с папкой появилась толстая пачка банкнот.

– Что это?

– Это то, что поможет решить ваши проблемы, во всяком случае, в первое время. Это деньги. Берите, – староста придвинул к ней пачку.

– Я не могу, – Настя покачала головой.

Он понимающе кивнул, сказал вкрадчиво:

– Анастасия, карты, которые вы сохранили, значат для меня очень много, а эти бумажки, – он кивнул на деньги, – не значат ровным счетом ничего. Считайте это проявлением моей благодарности. Забирайте, забирайте… – он на секунду задумался, потом спросил: – Кто-нибудь еще знает, что папка была у вас?

– Нет, – она покачала головой.

Вообще-то, это не было чистой правдой, папку видели Макар и Антон с Егором, но они же свои, они спасли ей жизнь…

– Это хорошо. Скажите, может быть, Валюша… сестра Василиса отдала вам еще что-нибудь.

– Она подарила мне вот это, – Настя вытащила из-за пазухи медальон.

На какую-то долю секунды ей показалось, что Игнат Евсеевич попросит отдать ему медальон – такой грустный и одновременно требовательный был его взгляд, но вместо этого он лишь кивнул и пробормотал:

– Да, пожалуй, так будет правильно, – и тут же безо всякого перехода, совершенно другим, деловым тоном, спросил: – Когда вы сможете уехать?

– Завтра Макар Петрович собирается в город.

– Лучше бы уже сегодня.

– Сегодня не получится.

– Ладно, значит, завтра! – Старик хлопнул ладонями по столу с такой силой, что запчасти от телевизора мелко задребезжали, и сказал: – Прошу меня извинить, но сейчас мне нужно побыть одному.

– Да, конечно. – Настя поспешно встала, сунула деньги за пояс джинсов, туда, где раньше была папка, попятилась.

– И, пожалуйста, никому не рассказывайте о нашем разговоре, – староста больше на нее не смотрел, внимательно изучал свои искореженные артритом пальцы.

Лишь на обратном пути Настя вспомнила, что так и не взяла у Игната Евсеевича его чудесной мази, но возвращаться не стала. Возвращаться – плохая примета…

Идея с банькой была хороша, и Егор сначала воспринял ее с энтузиазмом… пока не увидел размеры бака для воды. Черт, да это и не бак вовсе, а полноценная цистерна!

– Ну, молодцы, приступайте! – Макар кивнул на стоящие аккуратным рядком ведра. – Колодец тут недалеко, в нескольких шагах. Если прямо сейчас начнете, за час управитесь.

– А ты? – Померанец подозрительно нахмурился.

– А я раненый. Видал? – Макар погладил забинтованную руку. – Ну, чего стали?

Несколько Макаровых шагов на поверку оказались ста пятнадцатью Егоровыми. Причем дорога к колодцу шла под уклон, а вот обратно с полными ведрами приходилось взбираться в гору. Пока они с Померанцем курсировали от бани к колодцу, Макар успел разжечь огонь, и к запаху опускающихся на деревню вечерних сумерек прибавился приятный запах дыма.

– Ну, долго еще? – взмолился Егор. – Руки отваливаются уже.

– Любишь кататься, люби и саночки возить, – назидательным тоном сказал Макар, а потом смилостивился: – Еще две ходки, ребята.

После еще двух ходок они с Померанцем устали так, что уже не хотели никаких банных радостей. В голову лезли крамольные мысли, что можно было бы запросто последовать примеру Натальи и вымыться под душем. Сил хватило только на то, чтобы доползти до дома, плюхнуться на веранде и, заискивающе улыбаясь, испросить у Софьи Семеновны «что-нибудь для поднятия жизненного тонуса». Но и здесь их ждал облом – «для поднятия жизненного тонуса» хозяйка предложила чай с печеньем.

– Остальное после бани, – сказала она строго. – В парилку подшофе никто не ходит, молодые люди.

– Софья Семеновна, а где Наталья? – спросил Егор.

Ответить хозяйка не успела, с тоненьким скрипом отворилась калитка, и во двор вошла сама Наташка. Егор, морально не готовый к произошедшим с ней переменам, едва не подавился печеньем. Вот, казалось бы, он уже все самое интересное видел и удивить его больше ничем невозможно, а поди ж ты!

Девчонка выглядела как… как женщина! В том смысле, что за сутки, проведенные вместе, он привык относиться к ней как к бесполому существу в худшем случае и как к боевому товарищу – в лучшем. Сцена на реке осталась в памяти мимолетным и не слишком реальным эпизодом. Но сейчас умытая, причесанная и одетая в свежую одежду девчонка выглядела совсем иначе.

– Ну что, Наташа, – спросила Софья Семеновна, – принесла?

– Извините, – она виновато улыбнулась, – Я не нашла его дом.

– Да как же так?! Я ж тебе все объяснила! Выходишь, сворачиваешь направо, и дальше до самого конца улицы.

– А я свернула налево, простите. Наверное, я вас неправильно поняла.

– Ладно, не переживай, – сказала Софья Семеновна, – ребята сходят. Садись вот, с нами чайку попей.

– Куда это ты ходила, Лисичка? – полюбопытствовал Егор, освобождая девчонке место за столом.