Музей оказался питерский, и ждать ответ на свой запрос Насте пришлось едва ли не два месяца. Зато ответ был утвердительный. Оставалось только слетать в Питер и попробовать либо выкупить сборник, либо добиться разрешения на копирование страницы номер шестьдесят семь.

Настя уже начала планировать свой отпуск, чтобы не только решить вопрос с картой, но и провести в Питере несколько дней в свое удовольствие, когда одним погожим июльским деньком на афишном столбе в пяти метрах от клуба обнаружила плакат со своим фото в стиле «ню». Это могло означать две вещи: во-первых, Ялаев не сдержал слова и не очистил карту памяти, а во-вторых, он в городе…

Насте бы затаиться, переждать эту чертову выставку и не высовываться, а она, дура, поперлась к галерее. Наверное, бес попутал, захотелось увидеть своими глазами обманщика и мерзавца, лауреата бесчисленных премий и конкурсов Егора Ялаева.

Конечно, кое-какие меры предосторожности Настя приняла: к галерее подошла уже почти перед самым закрытием, внутрь заходить не стала, осталась снаружи. А что, нормальный маневр – снаружи темно, и значит, она незаметна, зато все, что происходит внутри, видно как на ладони. И этого негодяя тоже…

Кто же думал, что свет фар подъехавшей к галерее машины порушит все ее планы? Кто ж думал, что Егор ее заметит, и не просто заметит, а еще и узнает. Кто же думал, что он бросится за ней вдогонку?..

Действовать нужно было быстро. Простите, гости дорогие!

Егор метнулся к выходу, но к тому моменту, когда он оказался на улице, девчонки там уже не было. Ничего удивительного, она же не дура, чтобы дожидаться, пока он ухватит ее за шкирку…

Вот черт! Как обидно!

А может, примерещилось? Перелет из Штатов, выставка эта, хронический недосып, да и что душой кривить, Наташку-Настасью он так и не забыл, вспоминал очень часто. А как тут забудешь, когда вон ее портреты по всему городу развешаны? Говорил же Померанцу, чтобы в качестве заманухи брал фото медведя. Да кто ж его послушал? «Ялаев, медвежья морда – это слишком избито, а вот легкая эротика – самое то».

Ладно, может, и в самом деле почудилось? А девица та на Наталью не очень-то и похожа…

Померанец позвонил на следующий день ближе к вечеру.

– Ну, готов? – спросил он, не здороваясь.

– К чему? – Егор часа четыре кряду просидел за компьютером, обрабатывая один очень перспективный снимок, и сейчас соображал не слишком хорошо.

– У нас же встреча в ночном клубе! Забыл?

Горел бы он гаром, этот ночной клуб! Но Померанца не переделаешь, реклама – двигатель прогресса! Можно подумать, Егору нужна реклама в этом медвежьем углу…

– Забыл, – друг правильно расценил его молчание. – Значит так, на сборы тебе ровно час, я за тобой заеду. – В трубке послышались гудки отбоя. Егор чертыхнулся.

Клуб не понравился ему с первого взгляда: слишком вычурно, слишком помпезно, слишком оскорбительно для его чувства прекрасного. Внутри было немногим лучше, оставалась робкая надежда на качественный сервис.

А вот ресторан оказался неплохим: уютным и в некоторой степени даже камерным. Хрустящие скатерти, живая музыка, зажженные свечи. Свечи Померанец, кстати, сразу задул.

– Ты чего? – удивился Егор.

– У нас же с тобой не романтический вечер, – усмехнулся приятель. – У нас мальчишник.

– Что-то я не вижу здесь стриптизерш и шеста, – Егор огляделся.

– Чего нет, того нет. Заведение, понимаешь ли, респектабельное, блюдущее свое доброе имя.

– Прям красна девица, а не ночной клуб.

– Зато кухня здесь вполне приличная, – сказал Померанец и углубился в изучение меню.

– Как станок? – Егор не без интереса проводил взглядом стройную брюнетку в элегантном черном платье.

– А, хана станку! – Друг обреченно махнул рукой. – Станку хана, и заказам хана.

Брюнетка остановилась у дальнего столика, за которым отдыхала шумная компания, но присаживаться за столик не стала, просто сказала что-то вполголоса, из чего Егор сделал вывод, что она скорее всего не посетительница, а сотрудница.

– С меня заказчик живьем шкуру снимет, – продолжал бубнить Померанец. – Снимет и на ремни порежет.

Брюнетка тем временем развернулась к ним лицом, направилась к выходу из зала. У Егора перехватило дыхание. Она! Точно она – Наталья! Значит, не примерещилось…