Шрифт:
Алекса еще долго смотрела на спящего мальчика и спрашивала себя, как она могла испытывать враждебность к этому ребенку.
Утром племянник выглядел гораздо лучше. Опухоль немного спала, плечо болело меньше. Однако он выглядел таким удрученным и подавленным, что у Алексы защемило сердце.
За завтраком она попыталась осторожно расспросить его:
– Как ты оказался в северной части парка? Свернул не на ту дорожку?
Брайан кивнул.
– Почему ты не вернулся в школу?
Он пожал плечами:
– Просто так. Взял и не вернулся. Занятия почти уже кончились, да и все равно мы бы скоро уехали из Нью-Йорка. А ребята приставали ко мне с вопросами, особенно после того, как вы заявили о моем исчезновении и в школу приходили полицейские.
– Мне жаль, что так вышло, Брайан. Мне и в голову не приходило, что ты можешь быть с матерью, и я очень за тебя волновалась. Произошло недоразумение. Наверное, не очень-то приятно, когда о тебе расспрашивает полиция и ребята в школе начинают подозревать тебя бог знает в чем.
– Да, приятного мало, – пробурчал Брайан.
– Скажи… – неуверенно начала Алекса, решив, что мальчику станет легче, если он поговорит с кем-то о случившемся, – когда на тебя напали эти хулиганы, ты полез в драку?
– Да, можно и так сказать… – ответил Брайан с несчастным видом. – Я не хотел отдавать им велосипед, но они все равно отобрали.
– Сколько их было и какого они возраста?
Услышав, что нападавших было трое и они на несколько лет старше Брайана, Алекса стиснула кулаки. Подонки и трусы! Ее племянник повел себя храбро, хотя, может, и безрассудно.
– Наверное, мне надо было повернуть обратно на Девяносто шестую улицу, – тихо сказал мальчик.
– Брайан, ты не виноват в том, что случилось. Ты имел полное право ехать туда, куда тебе хотелось. Ребята, которые тебя избили и украли велосипед, просто хулиганы. Если хочешь заявить на них, я приведу в больницу полицейского. Ты стал жертвой преступления, полиция для того и существует, чтобы помогать таким, как ты.
Во взгляде Брайана сквозила настороженность.
– А мне вернут велосипед?
Алекса вздохнула:
– Не думаю. Но если расскажешь, что произошло, опишешь приметы нападавших и все такое, может, их арестуют и тогда они не смогут обойтись так же с кем-то другим. А насчет велосипеда не переживай. Как только тебя выпишут из больницы, мы с тобой пойдем и купим новый. Я обещаю.
Брайан заметно оживился и согласился поговорить с полицейским.
Уладив этот вопрос, Алекса позвонила новому врачу Пейдж. Тот сообщил, что больная немного успокоилась, мыслит яснее, но все еще очень переживает, что сын сердится на нее или винит ее в происшедшем.
Алекса пересказала разговор с врачом племяннику.
– Брайан, твоей маме очень плохо, она не может находиться рядом с тобой, но ей станет намного легче, если ты поговоришь с ней по телефону и скажешь, что с тобой все в порядке и ты ее любишь. – Под конец голос Алексы дрогнул.
Брайан пристально посмотрел на нее, потом кивнул.
Алекса вышла из палаты, спрашивая себя, почему она принимает все так близко к сердцу. Не иначе как из-за беременности. Господи, за всеми этими событиями она совсем забыла, что на утро был назначен аборт! Алекса поспешила позвонить врачу и извиниться, но доктор Голд была занята.
«Может, оно и к лучшему, что операцию отложат еще на некоторое время, – подумала Алекса. – Сейчас на мне снова забота о Брайане, нужно думать и о Пейдж, не говоря уж о том, что предстоит вытерпеть в понедельник в офисе».
Одна мысль о том, как рассвирепеет Карл Линдстром и что теперь станет с карьерой, повергала ее в отчаяние. Алекса почти радовалась, что Брайан невольно дал ей повод отсидеться в больнице до конца уик-энда.
Глава 23
В понедельник подтвердились самые худшие опасения. Едва она переступила порог офиса, ее попросили немедленно позвонить Карлу. Она считала, что морально подготовилась к его гневу, но когда гроза разразилась, оказалось, что быть готовой к такому просто невозможно.
– Черт побери, я не принимаю никаких объяснений! Вы не имели права не явиться на презентацию! Не важно, кто у вас там попал в больницу – сестра, племянник или еще кто, их можно было навестить и после. Они бы все равно никуда не делись, не так ли?