— Он выбился на самый верх с должности писателя. Не продавец, не контактное лицо, не посредник по общению с прессой, не художественный редактор. Не будь он писателем, он бы не мог вечно бдеть, не мог бы рассматривать проблемы, размышлять о них, взвешивать, терять из-за них сон и покой, никогда бы не принял самых важных решений. Полагаю, совсем как ты в эти несколько месяцев между возвышением Дьяволов и твоим арестом.

Я скрестил руки на груди.

— Простите мою нетерпеливость, но что-то не вижу, при чем тут все это.

— Благодаря Пэнгборну в Пембрук-Холле существует славная и благородная традиция рассматривать предложения наших служащих и, если возможно, проводить их в жизнь. Если же мы почему-то вдруг допустим ошибку, недосмотрев или пропустив нечто важное, мы льстим себя мыслью, что не слишком зазнались, дабы произнести три простых слова: «Простите. Мы ошиблись».

Ноги у меня вдруг ослабели.

— Наверное, я все же присяду, — сказал я, выдвигая себе стул.

Левин кивнул.

— А в твоем случае, Боддеккер, я могу с полным правом прибавить еще несколько слов: «Мы уволили не того, кого следовало».

— Вы пытаетесь сказать, что у Пембрук-Холла возникли проблемы?

— Возникли, — произнес Левин. — Хотя не уверен, что увидел бы их, если бы и предо мной, в свою очередь, не встал вопрос, лишающий сна и покоя.

— И что же за вопрос?

— Почему, ради всего святого, этот молодой человек позволил засадить себя за решетку?

— Понятно. — Я хотел улыбнуться. Но не улыбнулся.

— Мне даже кроссворды не помогали заснуть, — продолжал Левин. — А ответ ну никак не приходил, пока я не собрался идти за доброй порцией психотропов покрепче. Чтобы хоть одну ночку поспать нормально.

— И что же за ответ? — спросил я.

— Ответ был в том, что ты сидишь здесь потому, что не сидит кое-кто другой. Точнее, другие. Чтобы быть уж совсем точным, четверо других.

— По-моему, — сказал я, — мы видим одну и ту же картину.

— Именно. Наш график продаж, индекс рентабельности. Сердитых клиентов, не желающих иметь дело с Дьяволами.

Я прикрыл глаза рукой, чтобы он не заметил, как я возвожу их к потолку.

— Да, меня это тоже крайне огорчило. И мы пытались сделать все возможное, чтобы переломить ход событий. Даже отозвали другие ролики и начали заново с «Их было десять». Бесполезно. Полная катастрофа.

— А вы не думали сместить Фермана и сделать вожаком Дьяволов Тараканчика? — поинтересовался я.

Лицо Левина побледнело, он жадно приложился к кофе и пил, пока на щеки к нему не вернулась краска.

— Силы небесные, нет! С этим славным молодым человеком произошла самая пугающая перемена, какую я только видел. В дни моей молодости у нас было в ходу выражение «уехал в Голливуд». Знаешь, что оно означает?

— Что кто-то затонул в море на глубине пятьдесят футов? — предположил я.

Левин покачал головой.

— Что кто-то забыл и родню, и друзей и так о себе возомнил, как будто он пуп Земли. Что самолюбие его совсем ослепило, а реального мира вокруг себя он не видит. Точь-в-точь про мистера Замзу. История с Дьяволами ему совсем голову вскружила. О небо, мы бесконечно увязли с этими Дьяволами под предводительством мистера Мак-Класки.

— Что вы сказали?

— Что нам бесконечно лучше иметь дело с Дьяволами под предводительством Мак-Класки.

— Вы сказали, что «бесконечно увязли».

Плечи Левина поникли, будто он выдал государственную тайну.

— Ну и это тоже. Кажется, «Мир Нано» хочет раз и навсегда отмыть руки от Дьяволов.

— Отлично, — промолвил я. Левин покачал головой.

— И сказать не могу, как глупо я себя чувствую. А самое пугающее, мне просто не верится, как близок я был — это я-то, Боддеккер! — к тому, чтобы продать одного нужного за четырех ненужных. Хороша еще до меня доперло прежде, чем мы сказали арбитрам, что принимаем предложенную ФБПЖ сделку.

Я рассмеялся.

— ФБПЖ. Тут-то они для разнообразия были правы. Хотя не по тем причинам.

Левин кивнул и отпил кофе.

— И как же прошел арбитраж? — поинтересовался я.

— Именно затем я и предпринял эту небольшую вылазку. Теперь я понимаю, что ты сделал для нас и почему. И понимаю, что ты согласен гнить здесь, потому что убежден, будто нанес Дьяволам смертельный удар. Но, сынок, должен сказать тебе — ты ошибся. Если твоя уловка не сработает, мистер Мак-Класки со своими тремя друзьями продолжит делать что вздумается, а мир так и будет стыдливо отворачиваться, потому что это парни, которые продают «Наноклин».