Я покачал головой.

— Веселье только начинается.

Я бросил сумочку на пол и наступил на нее. Хрустнуло стекло.

Ферман взвыл и метнулся к моим ногам. Я небрежным пинком отправил сумочку через его голову прямо в стену напротив, а сам сделал шаг в сторону. Ферман с грохотом рухнул туда, где я только что стоял.

— Ах ты, зараза!

Я тремя прыжками перескочил через матрас и подобрал сумочку.

— Ох, какое несчастье. Надеюсь, я ничего не разбил. Ферман поднялся на ноги, отирая пот с лица.

— Пытаешься таким образом вытянуть из меня признание?

Я расстегнул сумочку и посмотрел на беспорядочную смесь порошка, стеклянных осколков и обломков пластмассы.

— Ах…

— Дай мне гребаную сумку, и я все тебе расскажу.

— Подробности меня не интересуют.

Перевернув сумочку, я высыпал содержимое в общую помойку на полу и ногой разбросал кучку. Ферман, завизжав, снова кинулся на меня. Я швырнул сумочку ему в лицо, затем ухватил за рубаху и шваркнул о стену. Изо рта у Фермана воняло отвратительно, еще хуже, чем от ног, еще хуже, чем в первый раз, когда я его встретил. Кислятиной — из-за ломки, гнилью — из-за симптомов этой ломки.

— Это сделали вы, — сказал я, опять ударяя его о стену. — Ты, Шнобель, Джет и Ровер.

Ферман вскинул руки, чтобы вырваться, и я отпустил его. Он отвалился к стенке и сполз на пол.

— Ты забываешь, что я провел кучу времени, наблюдая тебя за работой.

Он снова закашлялся.

— Если б не ломало, у тебя бы и шанса против меня не было…

— Знаю.

Ферман начал вставать. Я легким пинком ноги опрокинул его назад.

— Да, — сказал он. — Мы все неплохо позабавились с этой цыпочкой. Да и ей понравилось. Спроси ее, она сама скажет.

— Не могу, — ответил я. — Она умерла.

— Что? — закричал он. А потом: — Врешь! Мы не так уж и грубо с ней обошлись, не так, как бывало…

— Она покончила с собой.

Ферман ухитрился выдавить сухой смешок.

— Потому что знала — никогда ей не получить ничего лучшего, чем мы…

— Она была транссексуалкой, — сказал я.

— А?

— Она была психически неустойчива после недавней операции. Изменила пол с мужского на…

— Ооооу!

Реакция Фермана оправдала все мои надежды. Глаза у него закатились, казалось, будто его вот-вот вырвет.

— Дружище, я бы вполне мог прожить остаток своих дней, не зная этого…

Он опять начал вставать, и я опять пинком отправил его на пол.

— А как насчет Чарли Анджелеса? Ферман сплюнул.

— Да, это я уделал Чарли Анджелеса. Мы все. — По лицу у него расползлась мерзкая ухмылочка. — Да мы еще поскромничали. Могли бы уделать и его старушенцию.

Я позволил ему встать. Он размахнулся, чтобы ударить меня кулаком, но двигался слишком заторможенно. Так что я без труда увернулся. Инерция мотнула Фермана вперед, он запутался ногами в разбросанной одежде и снова брякнулся на пол.

— Мы переломали ему все кости. Да, каждую косточку. Я хотел напустить на него отдельно Шнобеля, но твоя цыпочка его вконец измотала, поэтому ничего не вышло.

Он начал приподниматься. По внезапному наитию я нагнулся и дернул за простыню, собираясь бросить ее ему в лицо. Оказалось, что Ферман на ней и стоит, поэтому мой рывок опрокинул его навзничь.

— Не больно ты шустр без своих психотропчиков, — заметил я, набрасывая простыню ему на лицо. — Покойся с миром.

— Как Чарли Анджелес… — Ферман рывком сел, все еще в болтающейся на голове простыне. Очередной пинок — и он с воплем грянулся об пол. В груди у него клокотало. — Знаешь, у меня просто не было выхода, — сказал он несколько мгновений спустя.

— Правда?

Ферман медленно стянул с головы простыню и кивнул.

— Он бы не отстал от Джета. Вот как чую, он был старым Гомером.

Я шагнул вперед и с силой ударил его ногой в живот. Его начало рвать.

— Не смей так говорить.

Извергнув содержимое желудка, Ферман подобрал полотенце и вытер рот.

— Он набивал Джету голову всякой гребаной ерундой. «Гордись тем, что ты черный». «Мы с тобой братья по коже». Говорил, мол, не нужны Джету Дьяволы, он и без нас прекрасно обойдется.

— Правда ранит, — заметил я.

— Я сделал Джета Джорджсона! — закричал Ферман. — Не забывай!

— Ты просто не мог смириться с фактом, что он перерос Дьяволов, — произнес я. — Как Джимми Джаз.

— Заткнись! — Он ринулся вперед, но я отступил, и Ферман снова растянулся плашмя.

— Когда ты перерастешь Дьяволов, Ферман? Когда ты подрастешь?

Он перевернулся на спину и улыбнулся.

— Эгей, у меня теперь есть кое-что получше Дьяволов.

— И верно, — согласился я. — У тебя есть Козетта. А их было выпущено всего пятнадцать тысяч.