— Это ты, Глори? Поди сюда, давай-ка еще разок…

— Кажется, Глори ушла, — сказал я, силясь дышать в этой ужасной вонище.

Ферман выругался.

— Ну да, верно. Ей же с утра в школу. — Груда снова пошевелилась, и из нее вынырнула голова Фермана — с противоположной стороны, чем я ожидал. Он поглядел на меня. Лицо его просветлело настолько, насколько вообще могло просветлеть сквозь похмельную дурноту. — Эй, Боддеккер. Приятель, ты слишком рано ушел вчера. По крайней мере, как мне кажется. — Он ухмыльнулся. — Гребаная вечеринка удалась на славу! А Глори, старина!.. Потрясающая штучка! Вот и говори про танцы в гребаном Каире.

— Так значит, Глори — твое алиби, да? — спросил я. Под покрывалами что-то задергалось и исчезло, и я осознал, что гнусный запах исходил от голых ног Фермана. Я с трудом сглотнул.

Он покосился на меня и выпростал руку, протирая глаза.

— Алиби? О чем это ты, Боддеккер?

Я нажал на выключатель. Он не работал. Я обошел матрас и распахнул ставни. Солнце казалось далеким и холодным, но все же давало достаточно света, чтобы разогнать тени и озарить пестрый беспорядок в спальне. Матрас очутился в полосе солнечных лучей. Ферман схватился за глаза и застонал:

— Да полно, дружище. Закрой. Будь Homo sapient, а?

— Sapience, — поправил я. — Твое утверждение, что ты провел ночь с Глори — как это назвать? Игрой в отговорочки?

— Да тебе что за гребаное дело, чем я занимался прошлой ночью?

— Мне, надо полагать, никакого, — сказал я. — Зато это близко касается семьи Чарли Анджелеса.

Ферман медленно, со свистом выдохнул.

Я ничего не сказал. Стоял и глядел на него. Он все еще закрывал глаза руками.

— Ну, — наконец произнес Ферман, — кажется, ты еще глупее, чем я думал, если надеешься заставить меня признаться.

— В чем признаться?

— В том, что я пришил Чарли Анджелеса.

— А откуда тебе знать, что он мертв, если ты не выходил из своей спальни?

Ферман сел и, порывшись под грудой одеял, выудил маленькое полотенце. Брезгливо посмотрел на пятна на нем и швырнул в меня. Я увернулся.

— Тантрумская магия, — сказал он.

— Тантрическая, — поправил я. — Не думаю, что этот номер пройдет в суде.

— Боддеккер, ты начинаешь действовать на нервы. — Он выудил рубашку, осмотрел ее и, удостоверившись, что это его рубашка, натянул.

— Почему бы не попробовать что-нибудь получше? — спросил я. — Например, сказать, что тебе с ребятами захотелось вернуться к добрым старым денькам и вы все вместе отправились на частную вечеринку с Сильвестр.

Ферман взял из груды потертые джинсы, поднялся, пошатываясь, и с трудом натянул их.

— Ничего не упускаешь, а, Боддеккер?

— Вечеринка была буйной, скорее всего вас никто не хватился. Быть может, вы развлекались с Сильвестр прямо здесь. А когда гости разошлись, ты взял парней прошвырнуться к Анджелесу. Я еще не проработал детали.

Ферман закашлялся и никак не мог перестать. Когда приступ наконец прошел, он уже сгибался пополам. Сплюнув на пол, Ферман снова выругался.

— Козетта! — позвал он и поглядел на меня. — Ты тут все теоретизируешь, так попробуй еще одну теорию. Может, я сделал это один.

В двери появилась Козетта.

— Шэр?

— Принеси мне мои психотропчики. Козетта кивнула и удалилась. Я засмеялся.

— Что тут такого смешного, Боддеккер?

— Да ты. Думаешь, я поверю, что ты мог справиться с Чарли Анджелесом в одиночку. Знаешь что, Ферман? Ты не мог бы справиться с ним даже на пару со Шнобелем.

Он опустил голову и зыркнул на меня исподлобья. — Ты просто не видел меня после приема психотроп-чиков.

— Я думал, ты не разрешаешь Дьяволам принимать психотропы.

— Они делают так, как я говорю, а не как делаю сам.

— Да тебе даже со мной не справиться без своей шайки и кучи оружия. — Я опять обошел матрас и вернулся к двери.

— Ты напрашиваешься, Боддеккер.

— Умоляю, Ферман.

Козетта опять появилась на пороге, держа зеленую кожаную сумочку с выведенными на ней яркими желтыми буковками «Для рукоделья». Ферман протянул руку и шагнул к ро-ботетке. Я ударил Козетту по руке, сумочка взлетела в воздух, и я перехватил ее.

— Козетта, выйди, — приказал я.

— Эй! — закричал Ферман, когда она исчезла. — Поосторожней с моим добром!

— А ты попроси. — Я перебросил сумочку из руки в руку. — Ну что, Френсис, каково оказаться в чужой шкуре?

Он ринулся на меня, но я уклонился, и Ферман, врезавшись в стенку, сполз на пол. Я отошел на несколько шагов, ощупывая содержимое сумочки. Какие-то пакетики, тонкие стеклянные трубочки.

— Ну ладно, повеселился за мой счет и будет. — Он жестом показал, что сдается.