Под полуденным солнцем бесконечная процессия черных седанов с включенными фарами двигалась на юг по магистрали «Флорида» на равном расстоянии, соблюдая ограничение скорости.

Машины скучились на эстакаде к западу от аэропорта. Вспыхивая красными и синими мигалками, копы на мотоциклах со свистом пронеслись по обочине, чтобы очистить перекресток. На 117-й улице конвой завернул к въезду на кладбище Богоматери всемилостивой.

Приехавшие стали выбираться из машин. Солидные мужчины поддерживали под локти пожилых женщин. Люди направились в сторону тента, установленного на лужайке.

Сияющий черный «кадиллак» въехал в ворота и остановился. Группа охранников собралась у машины, оглядываясь по сторонам, руки уважительно сложены. Один из них открыл заднюю дверцу. Из машины выбрался широкоплечий молодой человек. Иссиня-черные волосы, грубоватые итальянские черты лица. Костюм из Милана.

На другой стороне улицы, примыкающей к кладбищу, под дубом пристроился «краун-виктори» с затемненными стеклами. Агент Миллер, склонившись, настраивал объектив фотоаппарата. Бинокль Биксби выглядывал из-за приборной доски.

— Так, появился Тони Марсикано. Бесспорный будущий наследник.

— Только надо дождаться, пока опрокинется Кармин Палермо.

Миллер жал на затвор фотоаппарата, пока кольцо охранников эскортировало Тони к другому «кадиллаку». Из машины медленно выбрался старик. Тони наклонился и поцеловал ему руку.

— Прямо голубые какие-то, — сказал Миллер.

— Ты знаешь, в академии нас учили, что говорить такие вещи больше нельзя.

— Пока вас учили в академии, нас здесь убивали.

— Я только хочу сказать…

— Ты сейчас заткнешься, и все будет хорошо. Биксби пожал плечами и поднял бинокль.

— К чему столько суеты? Я думал, этот парень — мелкая рыбешка.

— Как-то связан с камешками, — ответил Миллер. — Рико Спальози — единственный скупщик краденого, оставшийся в живых со времен того нашумевшего дела в шестьдесят четвертом. Последняя живая связь с бриллиантами, которые так и не нашли. Вот и он сыграл в ящик.

— Правда, что Тони был один в палате Рико, когда тот отошел? — спросил Биксби.

— А что тебя беспокоит?

— Тони говорит, что он не сказал последнего слова.

— По мне как-то все равно.

Подъехал маленький экономичный «датсун» с наклейками «Пресса» со всех сторон и припарковался перед «краун-виктори». Из машины выбрался фотограф, расставил большой штатив и начал снимать телеобъективом.

Миллер вскочил с сиденья.

— Не стоило бы им этого делать.

Насквозь проржавевший «меркьюри-кугар» 67-го года с номерами города Тампа и без кондиционера ехал на юг по шоссе № 95.

Серж держал коленями руль, записывая что-то в блокноте и щелкая аппаратом с интервалами в полмили. Это был проект его жизни — сфотографировать всю систему автодорог Флориды. Записные книжки на пружинках гроздью свисали из-за солнцезащитного щитка. Разноцветные бумажные листочки покрывали руль, приборную доску и ноги Сержа. Активируемый голосом диктофон был клейкой лентой прикреплен посередине груди на специально выбритом участке.

— Далеко еще до Майами? — спросил Ленни.

Серж посмотрел на карту автодорог Флориды, приклеенную на потолке.

— Только что проехали поворот на Лантану. Час или около того.

— Лантана? Это там издают «Нэшнл инкуайрер»? Серж кивнул.

— Точно. Британские задницы.

— Ты видел отвратительные снимки Боба Хоупа, которые они напечатали пару лет назад?

— Таблоиды — очень важное стабилизирующее звено, — заявил Серж. — Не важно, насколько ты состоялся в жизни, в конце концов они так обработают твой снимок «Фотошопом», что будешь выглядеть на тысячу лет.

— Еще далеко? — спросил Ленни.

— Ты уже спрашивал.

Ленни посмотрел на косяк между пальцами.

— Наверное, из-за травки. Меняется ощущение времени.

— И что, приобретает форму?

— Это только от кислоты бывает.

— Понятно… — Серж реорганизовал клейкие бумажки на коленях, покачал головой, снова все вернул на место, начал что-то набрасывать в блокноте.

— Так далеко еще? — спросил Ленни.

— Не мешай. Мне нужно сосредоточиться. Ленни щелчком выбросил окурок в окно.