Шрифт:
Биксби тем временем снимал пластиковую крышку с упаковки суши. Он заметил, что Миллер с недоумением смотрит на его обед.
— Что-то не так?
— Ничего, — ответил Миллер, но почувствовал еще один маленький намек на то, что Биксби собирается найти способ поиметь его с будущей пенсией.
Биксби быстро опустил поднос.
— Что-то происходит.
Двери больницы распахнулись, и толпа на противоположной стороне улицы подалась вперед. В дверях появилась медсестра с креслом-каталкой. В кресле восседал болезненный старик со слуховым аппаратом. На голове у него была кепка для гольфа, ноги укутывал плед. Телевизионщики вытянули микрофоны на длинных стойках. Темноволосые люди в черных перчатках и черных плащах оттолкнули их.
— Как ваш стимулятор, мистер Палермо?
— Я чувствую себя, как будто мне двадцать, — ответил старик. — Как это сегодня говорят? Я еду в Диснейленд!
Репортеры засмеялись.
— Мистер Палермо, как обстоят дела с выдвинутыми против вас обвинениями?
Старик усмехнулся.
— Прокуроры — те же политики. Они должны знать, что могут проиграть.
Снова смех.
— А как насчет вашего преступного синдиката? Мейер Лански как-то сказал, что он крупнее «Ю-Эс стил». Это до сих пор верно?
Старик медленно растянул губы в улыбке.
— Мейер был другом семьи, вот и все. Я ничего не знаю ни о каком преступном синдикате. Вы сами его придумали, парни, чтобы ваши газеты лучше продавались.
Люди в черных плащах расчищали в толпе дорогу для кресла-каталки.
— Мистер Палермо!.. Мистер Палермо!..
На больничный пандус въехал белый «кадиллак». Человек с огромными бицепсами что-то прошептал мистеру Палермо на ухо, старик кивнул и повернулся к прессе.
— Надеюсь, вы простите меня, но сейчас мне нужно успеть на похороны.
— Мистер Палермо!..
Телохранители заблокировали журналистов.
— Больше никаких вопросов.
Медсестра подкатила кресло к «кадиллаку», и мистер Палермо забрался внутрь. Камеры и микрофоны прижались к затемненному стеклу, репортеры проорали еще несколько вопросов, оставшихся без ответа, «кадиллак» отъехал.
На другой стороне улицы завелся двигатель «краун-виктори», и машина влилась в поток транспорта. Начинался дождь.
Глава 3
Шесть семей медленно плыли в небесно-голубой гондоле по затемненному гроту.
«И все ж наш мир настолько мал…»
Дети показывали пальцами на группки пестро наряженных поющих людей. Миниатюрные китайцы, итальянцы, русские, гавайцы с неизменными хулахупами…
— Смотри, мама, — протянула пальчик маленькая девочка.
Двое полноразмерных мужчин возникли из темноты, пробежали вдоль стены, пересекли пластиковые Альпы, миновали группу игрушечных немцев в кожаных штанах.
— Прорвемся! — орал Ленни.
Он и Серж перескочили через миниатюрные ветряные мельницы, тюльпаны и толпу радостного, машущего руками голландского народа, а потом исчезли за поворотом.
Стало тихо, только наркотическая, одуряющая музыка.
«И все ж наш мир настолько мал…»
Лодка достигла Франции. Здесь суеты было больше. Двое запыхавшихся охранников перепрыгнули через Эйфелеву башню и затормозили у лодки.
— Куда они побежали?
Маленькая девочка показала пальчиком.
— Спасибо.
Охранники исчезли за Тадж-Махалом. «И все ж наш мир настолько мал…» Серж и Ленни перепрыгнули через турникеты и оказались на свежем воздухе у входа в аттракцион.
— Я тебе говорил! — сказал Серж. — В Диснейленде нельзя курить травку. Охрана работает!
— Но когда мы пришли, они казались такими дружелюбными.
— А я теперь никак не могу избавиться от этой дурацкой песни.
Они остановились на перекрестке «Страны фантазий», озираясь в поисках маршрута отступления.
Охранники тем временем карабкались через гигантские чайные чашки.
— Думаю, они побежали сюда.
— Скорее за мной! — сказал Серж.
Они промчались мимо грузовых ворот и попали в служебный проход, по которому шла группа работников Диснейленда в костюмах из «Короля Льва», рассуждая о протезировании зубов.
Добрались до еще одного служебного входа — неокрашенная металлическая дверь. Серж попробовал. Не заперто.
— Скорее! Сюда!
Парочка на ощупь стала пробираться в темноте.