Андерсон ощутил, как напряглись его мускулы, но решил больше ни слова не говорить о Кали. Турианин, поняв, что человек не поддался на его уловку, снова переменил тему.

— Как ты сюда попал?

— Мне надоело отвечать на вопросы, — спокойно произнес Андерсон. — Если собираешься меня убить, убивай, и покончим с этим.

Турианин медленно обвел взглядом местность, осматривая горизонт в последних лучах уходящего солнца. Похоже, он принял какое-то решение, поскольку опустил оружие.

— Я призрак, агент Совета, — заговорил он, и оттенок горделивости добавил мощи его голосу. — Я служу правосудию и поклялся защищать и оберегать Галактику. Твое убийство не служит этой цели, человек.

И снова в его устах это слово прозвучало как оскорбление.

Сэрен повернулся и зашагал прочь, направляясь к небольшому вездеходу, едва видневшемуся вдали.

— Можешь идти и рыться в мусоре, если тебе станет от этого легче, — бросил он, обернувшись через плечо. — Там все равно ничего не осталось.

Андерсон не двинулся с места, пока Сэрен не забрался в свою машину и не уехал. Только когда вездеход скрылся из виду, он повернулся и подобрал с земли свой пистолет. Почти стемнело; рыться в обломках в поисках улик уже не имело смысла. Кроме того, турианин наверняка не солгал, говоря, что в руинах «Дах-тана» ничего не осталось.

В сгущавшихся сумерках приходилось двигаться осторожно, и до своей машины он добрался лишь спустя несколько минут.

— Что произошло? — спросила Кали, как только он оказался внутри. — Мне послышалось, или ты с кем-то разговаривал?

— С Сэреном, — сказал он. — С турианским призраком.

— Что он здесь делает?

Даже одно упоминание этого имени, напомнившее об их последней встрече, встревожило Кали.

— Ищет улики, — ответил Андерсон.

— Что он тебе сказал? Чего он хотел?

Он хотел было солгать, чтобы не расстраивать девушку, но Кали и сама была частью происходящего. Она заслуживала правды. Или хотя бы ее большей части.

— Мне кажется, он всерьез собирался меня убить.

Кали испуганно охнула.

— Но я не уверен, — быстро добавил Андерсон. — Возможно, мне это только показалось. Трудно определить настроение туриан по их лицам.

— Ты не уверен? Не говори чепухи! — возразила она. — Расскажи, что там произошло.

— Он пришел в поисках информации, — сказал Андерсон. — И он уже знает, что мы солгали насчет темы сидонских исследований.

— На «Дах-тане» не производят биотические имплантаты, — кивнула Кали.

— Я ничего ему не сказал. А когда он понял, что я не намерен помогать в расследовании, его взгляд стал таким тяжелым, что я решил, будто он собирается меня убить.

— Но не убил.

Ее слова прозвучали не столько утверждением, сколько вопросом.

— Он медленно осмотрелся по сторонам, как будто пытался определить, есть ли поблизости кто-то еще. А потом просто повернулся и ушел.

— Он хотел убедиться, что ты пришел один! — воскликнула Кали, сделав тот же вывод, к которому Андерсон пришел чуть раньше. — Он не мог убить тебя при свидетелях!

Андерсон кивнул.

— Призраки облечены официально подтвержденным правом делать все, что им вздумается. Но Совет не одобряет беспричинных убийств. Если бы он убил меня и кто-то доложил об этом Совету, им пришлось бы вмешаться.

— Ты действительно думаешь, что Совет предпримет какие-то действия в случае убийства человека?

— Человечество обладает куда большим политическим весом, чем решаются признать эти чужаки, — пояснил Андерсон. — У нас уже достаточно кораблей и солдат, и любая раса дважды подумает, прежде чем встать на нашем пути. Совету важно сохранять с нами добрые отношения. Если появится известие о том, что призрак, не предъявив обвинения, убил офицера Альянса, им придется что-то предпринять.

— И что будет теперь?

— Мы возвращаемся в город. С ближайшим пакетом мне надо передать сообщение послу Гойль.

— Зачем? — резко спросила Кали. — Какое сообщение?

Отчетливое беспокойство в ее голосе напомнило Андерсону, что Кали все еще вынуждена скрываться от правосудия Альянса.

— Сэрену известно о противозаконных разработках искусственного интеллекта. Он намерен сообщить об этом Совету, а я хочу предупредить посла, чтобы она была готова к политическим последствиям.