— Не вопрос. — Тим разжал кулаки.

— Ваши проблемы, — буркнул Миха и боком отодвинулся в сторонку.

Вдали громыхнул гром. Снова налетел порыв ветра, сильнее прежнего. Пронесся сквозь веранду, унес с собой музыку.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — с непонятной досадой сказал Вера.

Тим хотел было ответить, но Вера смотрел мимо него — на Рени. Девушка шагнула вперед, взяла Тима под руку, гордо вскинула подбородок.

— Дураки вы все! — отчеканила она. — Есть порядок вещей, и никто не в силах его отменить. Я — меньше всех. Но у каждого есть право решать за себя.

— Прям как по-писаному, — проворчал Вера. — Много слов. Тим?

Тим хлопнул его по плечу и улыбнулся.

— Сегодня она танцует только со мной, — сказал он. — Правда, милая?

— Почти, — едва слышно отозвалась Рени.

Тим протянул к ней обе руки и заключил в кольцо объятий. На подмостках девушка и парень завели речитативом что-то такое, подо что было бы неуместно танцевать.

— Пройдемся чуток? — предложил Тим.

На открытом пространстве ветер чувствовался сильнее. Вдалеке сверкнула молния, с оттяжечкой громыхнул гром. Тим сильно втянул ноздрями воздух, ожидая почувствовать запах далекого дождя, но ощутил только пыль.

— Дождя не будет, — спокойно сказала Береника. — Это сухая гроза. После сдвига тут сильно поменялась погода… вообще все поменялось. Местные рассказывали. Так ты мне ответишь — зачем?

— Зачем — что? — переспросил Тим.

— Зачем ты рискуешь. Зачем тебе я.

Они отошли достаточно далеко от освещенной веранды. Тим остановился и посмотрел на девушку. Глаза у нее сверкали.

— Чтобы чувствовать себя живым, — глухо сказал он и притянул ее к себе.

Губы их встретились. Поцелуй получился жарким и долгим. Над головой полыхнуло — гроза приближалась. Рени мягко отстранилась.

— Теперь ты ответь, — потребовал Тим. — Что значило твое «почти»?

— То, что я и правда сегодня танцую с тобой, — вздохнула девушка. — Ты… очень решительный. Я танцую с тобой все танцы… Кроме последнего. Последний я обещала другому.

Тим чуть было не спросил, кому обещала, но успел прикусить язык. Есть вопросы, которых задавать не следует. Точнее говоря, есть очень мало вопросов, которые нужно задать. Он и так сегодня изменил своим привычкам. Спрашивать не надо, надо действовать.

— Пойдем, — сказал он. — Потанцуем.

Ему показалось, что Рени снова вздохнула, прижимаясь к нему, но ветер унес ее вздох. Тим нахмурился. Этот ветер слишком много себе позволяет! Срывать дыхание с губ Рени, обтягивать юбкой ее колени, по-хозяйски трепать волосы…

Тим стряхнул наваждение, разжал кулаки и чуть не расхохотался. Ревновать к ветру? Вот это он учудил. Крепко же зацепила его темноволосая девчонка!

И снова играла музыка, а они танцевали. Рени касалась его то грудью, то коленкой, то бедром, и всякий раз в нем словно вспыхивала электрическая искра, крошечный дуговой разряд… а может, и не крошечный… а может, это молнии били из туч, все чаще и чаще, ярче и ярче, по нарастающей…

— Остановись.

Тим пару мгновений хлопал глазами, вживаясь в реальность. Пока он был сосредоточен на Рени и своих ощущениях, гроза добралась до пятачка. Молнии вспыхивали одна за другой, и тотчас оглушительно бабахал гром. Буря бушевала прямо над их головами. Все вокруг переменилось. Музыканты спешно сворачивали аппаратуру. Ветер налетал порывами — продувал веранду насквозь, завывал под потолком, опасно раскачивал лампы на шнурах, ожесточенно дергал гирлянду. Посетители быстро расходились, их осталась едва ли треть.

— Последняя песня, — громко сказал гитарист.

У него в руках оказалась акустическая гитара. Микрофон и вся электроника уже были упакованы. Второй парень и девушка встали рядом с ним, переглянулись и…

Три голоса сплетались и расплетались, высокий голос девушки взлетал над мужскими и падал вниз. Мягко стелилась аккордами гитара. Слова терялись в раскатах грома, мелодия угадывалась пунктиром. Тим взял Рени за руку.

— Приглашаю вас на танец. Вы позволите?

Он повторил самую первую фразу, которую сказал ей в начале вечера. Скопировал интонацию и мягкую улыбку. Рени не улыбнулась в ответ, как он рассчитывал. Она сжалась в комочек и подняла на него больные глаза.

— Последний танец, — сказала она сердито. — Я обещала его другому. Разве я непонятно объяснила? Разве ты не слушал меня все это время? Я не могу танцевать с тобой.