— Глупости!

Тим хотел сказать это ласково, а получилось резко и, наверное, обидно. Рени выдернула руку и отпрянула от него, как от чужого. Он шагнул к ней.

Непонятно, откуда взялся незнакомец. За вечер публика успела примелькаться Тиму, хоть он и не всматривался в лица. Крепкого мужчины с жестким взглядом и скверно выбритым волевым подбородком среди посетителей не было. А теперь он встал между Рени и Тимом и смотрел Тиму в глаза вызывающе.

— Отойди, — Тим сделал движение обойти незнакомца.

Мужчина сдвинулся, преграждая ему путь.

— Ты не понял, — сказал он хрипло. — Это мой танец. И моя женщина.

Тихое рычание заклокотало у Тима в горле. Ледяная ярость высветлила все вокруг, как молния.

— Береника! — громко сказал он. — Что это значит?

— Разбирайтесь сами! — выкрикнула Рени.

В голосе ее звенели слезы, но глаза оставались сухими. Она вывернулась из-за спины незнакомца, но не к Тиму, а вбок. С расстояния в пару шагов смерила взглядом обоих мужчин, закусила губу и повернулась, чтобы уйти. Тим и его соперник одновременно шагнули следом за ней. Столкнулись плечами. Встретились взглядами.

— Здесь или выйдем? — спокойно спросил Тим.

Неожиданно сделалось тихо. Гроза взяла передышку. Ветер стих. Пока они были заняты ссорой, музыканты закончили песню, и несколько человек подошли к сцене поговорить. Из помещения бара на веранду выглянул Вера, охнул, чертыхнулся и в следующий миг был уже рядом с Тимом, твердя:

— Нет-нет, только не здесь, и вообще нет!

Для драки выбрали утоптанную не асфальтированную площадку позади кафе. Образовалась группа сочувствующих или просто зевак, человек восемь-десять. Женщин не было, и хорошо — Тим не выносил визга. Впрочем, Рени вряд ли стала бы визжать, но ей не нужно это видеть. Незачем, и все тут.

В кустах сонно защебетали птицы, и Тим с удивлением заметил, что восточный край неба светлеет. Тучи над головой висели плотные и темные, как асфальт, а горизонт расчистился. Он перевел взгляд на соперника.

Незнакомец был выше ростом, чем показалось, примерно такой же, как Тим. Шире в плечах, плотнее. Лет тридцати пяти на вид, хотя возраст по таким лицам читается плохо. Резко очерченный подбородок, жесткие складки у губ — упрямство, умение добиваться своего, решимость. Трудный противник. Чувства Тима уже схлынули, он смотрел на предстоящую драку рассудочно. Обычное дело; жизнь вся состоит из таких эпизодов. Борьба за огонь, борьба за самку, борьба за место вожака. И не надо слов, они лишь маскируют суть. Вот они с соперником обменялись всего дюжиной слов, а ведь все ясно. Тим даже не знал, как его зовут…

— Слышь, Касьян, может, миром поладите? — хмуро спросил Вера.

…Ну вот, теперь знает.

Названный Касьяном усмехнулся медленно и недобро:

— Ты у него спроси. Я на чужое не зарился, а своего не отдам.

Вера повернулся к Тиму:

— Уезжай. Ты не прав. Тебя предупреждали. Уезжай, Тим.

Тим сунул руки в карманы, качнулся с пятки на носок и обратно.

— Хороший ты парень, Вера, — сказал он сочувственно. — Увы, серый брат, не все люди хорошие. Я плохой. Я буду драться.

— Дурак, — с отвращением бросил Вера, хотел еще что-то сказать, но махнул рукой и отошел в сторонку.

Противники остались один на один посредине площадки. Тим напрягся, согнул ноги в коленях, сжал-разжал кулаки. Тело отозвалось, как хорошо работающий механизм. Отлично. Инстинкты и опыт говорили ему — этот враг бросится первым. И если выдержать паузу и позволить ему бросок, то в следующий миг можно продлить и перенаправить его движение, использовав инерцию… Можно закончить бой в один удар. Пусть только бросится.

Касьян отступил на два шага. Готовит разбег, подумал Тим. Ну же!

Соперник вдруг раскинул руки и завертелся волчком, как в брейк-дансе. Тим опешил. А миг спустя перед ним уже крутился не человек, а пылевой смерч. Высотой не больше двух метров, диаметром воронки наверху — меньше полуметра, конусом сходящийся книзу… Черный танцор!

В запоздалой вспышке озарения Тим сложил воедино все странности и недомолвки, угрозы и россказни и даже успел обрадоваться пониманию. Так вот кому обещала Рени последний танец! Вот кого ждала она в своем фургончике — может быть, унесенная из родных мест прямо в нем, как девочка Элли… или Дороти, он забыл имя.

Ха! Забавно будет отбить девчонку у явления природы.

Тут мысли у Тима кончились, потому что смерч налетел на него. Тим почувствовал, что взмывает над площадкой и летит вверх тормашками. Он замахал руками, не встретил сопротивления, а еще через долю секунды то, что держало его в воздухе, исчезло, и Тим со всей дури хряпнулся оземь. Удар вышиб из него дух, и несколько мгновений Тиму казалось, что он уже никогда не вдохнет. Когда он наконец задышал и попытался подняться, все поплыло перед глазами. Он слишком сильно приложился спиной и затылком о землю. Спасибо, что здесь не асфальт.