— А то, — пояснил Хардейкр, — что Он сам загнал Себя в угол. Когда такое случается, персонажам приходится спасать роман.

Чесни подумал, что, возможно, впервые за целую вечность идеально гладкий лоб ангела чуть сморщился.

— Прошу прощения?

— Я все объясню, — пообещал Хардейкр. — За ужином.

— Буду рад, — добавил он, раздавая сандвичи с копченой колбасой и стаканы с водой, — когда все это утрясется. Мне явно не хватает чревоугодия.

Ангел не попробовал колбасы, но присоединился к смертным в столовой.

— Ты хотел объяснить, — напомнил он.

Хардейкр без всякого удовольствия прожевал сандвич.

— Все произошло в то время, когда я писал седьмой роман. На полпути я застрял. Начиная писать, я знал, как развивается сюжет, но персонажи зажили собственной жизнью. Каждый шел своей дорогой. Я окончательно измучился, пытаясь заставить их делать то, что полагалось по сюжету.

— Такое бывает довольно часто, — кивнул ангел. — Сколько раз авторы обнаруживали, что герои отказываются им повиноваться!

— Совершенно верно. Мудрый писатель наблюдает за своими персонажами, предоставляя им вести сюжетную линию. Вот и я позволил им решать, как поступить, и вместе мы создали совершенно иную книгу, чем было задумано с самого начала. Этот случай заставил меня осознать, что роман создается не писателями, а героями. Автор же всего лишь записывает с их слов.

— Мудро, — одобрил ангел, — но что это имеет общего с нашей ситуацией?

— По опыту я знаю, что учиться можно, не только читая книги. Иногда учишься, сочиняя эти самые книги. Именно тогда на меня снизошло откровение, заставившее бросить закон и литературу и уйти в семинарию.

Чесни глотал куски почти безвкусного сандвича и слушал речь проповедника. Чем дольше он наблюдал, как Хардейкр берет контроль над ситуацией, тем меньше оставалось в нем уверенности, что он — центральная фигура во всей истории. Возможно, следовало признать, что он навсегда останется запасным игроком. И не ему решать — позволить более решительным людям расталкивать друг друга локтями или, наоборот, объединяться.

Да, он случайно вызвал демона, но теперь, похоже, не сумеет завершить начатое. Наблюдая, как умело общается Хардейкр с высоким представителем небесной иерархии, Чесни с легкой завистью думал: «Хардейкр — вот это герой! Я просто игрок, который катит мяч по полю, чтобы преподобный Билли Ли мог забить гол».

Он взглянул на мать, не отрывавшую глаз от проповедника, хотя в комнате находился настоящий ангел. Будет ли когда-нибудь женщина смотреть и на него с таким же интересом?

— Но ты так и не получил докторской степени в теологии, не так ли? — спросил ангел. Чесни заметил, как удивилась мать.

— Нет, — признался Хардейкр, — мою диссертацию отвергли. — Он немного помедлил для пущего эффекта: — Но бьюсь об заклад, теперь она прошла бы на ура.

Ангел, кажется, был окончательно сбит с толку. Но Хардейкр уже обратился к Чесни:

— Вы — актуарий. Вычисляете, насколько возможно то или иное событие в тех или иных слоях населения?

— Да.

— И эта работа убедила вас в несправедливости жизни?

— Да.

— Потому что тот парень наверху иногда подтасовывает карты?

— О чем вы? — насторожился Чесни.

— Возьмите Адама и Еву. Он посылает невинную парочку в сад, где силы зла уже замышляют уничтожить их. Предупредил ли Он их о змее?

Чесни покачал головой.

— Или вспомнить Каина и Авеля. Каин — фермер. Авель — пастух. Каину приходится трудиться с утра до вечера: пахать, сажать, сеять, полоть и выращивать урожай. Авель же всего-навсего бредет за стадом овец. Но когда они принесли Ему в жертву лучшее, что имели, Он благословил подношение Авеля и отверг дары Каина.

— Но когда Каин убил Авеля, Господь не наказал его, — напомнил Чесни. — И даже отметил каиновой печатью и тем самым предупредил людей, чтобы оставили его в покое.

— Что заставляет поинтересоваться: разве Господь не считал братоубийство наказуемым преступлением? На вопрос «Разве я сторож брату моему?» — Каин ответа не получает. Прямой, относящийся к области этики вопрос, который, очевидно, ставит Господа в тупик.

Ангел открыл рот, явно собираясь что-то ответить, но Хардейкра уже несло:

— А бедный старый Иов? Его жизнь идет под откос. Потому что Бог и Сатана заключили пари. Жены и дети убиты, добро уничтожено, он весь покрыт язвами, а когда начинает роптать, Господь велит ему не наглеть.

— Все было не совсем так, — возразил ангел. Но Хардейкр небрежно отмахнулся.

— Есть и кое-что иное. Две различные версии сотворения мира в Книге Бытия. Возьмите хотя бы Ноя и Всемирный Потоп! Господу не нравится образ жизни Его созданий, поэтому Он стирает их с лица земли и начинает все сначала. Кто так поступает? — Не ожидая ответа, Хардейкр пояснил: — Писатели.