Шрифт:
– Неси на второй этаж, да осторожно.
– Я-то отнесу, но не могли бы вы мне поконкретнее объяснить маршрут?
Демонстративно закатив глаза, видно, тем самым пытаясь обозначить мою непробиваемую тупость, Екатерина Петровна все же снизошла до объяснения.
– Поднимешься наверх и направо, крайняя дверь из светлого дерева.
– О, спасибо!
Разве она не душка? Премилое создание.
Я с удовольствием вышла из кухни и осмотрелась – никого не было. Поставив осторожно поднос на одну из коробок, я стащила два печенья и задумалась над грибами... нет, не буду, я же на вечной диете...
Мне не терпелось оказаться на втором этаже и посмотреть обстановочку, еще хотелось познакомиться с моими непосредственными работодателями, интересно, что за толстосумы проживают в этом доме... Она, наверное, какая-нибудь красотка, а он холеный мужчина преклонных лет... Так я размышляла, поднимаясь по лестнице.
Второй этаж начинался с просторного холла. У стены стоял яркий диванчик, а на противоположной стене висел плоский серебристый телевизор.
– Неплохо, – одобрила я, глядя на эту громадину.
Нужную мне дверь я увидела сразу, но не торопилась дергать за ручку. Надеясь, что омлет протянет еще какое-то время и не остынет окончательно, я поочередно подошла к трем другим дверям и, прижавшись ухом, прислушалась. Везде было тихо. Ничего интересного.
Я направилась выполнять поручение Екатерины Петровны. Постучала в дверь – тишина, я постучала еще раз...
– Да, – услышала мужской голос, а далее раздался хриплый кашель. Болеет бедняга.
Надеюсь, он одет? Я украсила лицо доброй, очаровательной улыбкой (иногда мне это удается) и толкнула дверь бедром. Своим бесподобным бедром!
У вас бывает так, что кажется, будто мир сошел с ума? У меня бывает, еще мне иногда снятся странные сны, и еще у меня иногда такое чувство, будто моя судьба – точно паутина на высокой траве: утром она покрыта капельками росы, я тяну за ниточку, и она поддается и начинает медленно распускаться... Я стою и сматываю мягкий пушистый комочек, сама сматываю, без чьего бы то ни было участия... о чем это я... отвлеклась...
В комнате все было так, все было на местах, и даже Воронцов – мой горячо любимый начальник, лежащий на широкой кровати с журналом в руках, был здесь весьма на месте, весьма кстати и весьма своевременен...
В моей голове, точно пчелы, зашевелились вопросы:
1. Что он здесь делает?
2. Что я здесь делаю?
3. Что вообще происходит?
4. И пожалуй, главный вопрос на этот момент – это что еще за хозяйка тут проживает вместе с ним?!!
Я выпрямила спину, вспомнила, что на мне платье, в котором только оперу слушать, вспомнила, что я – это я, улыбнулась уже своей боевой, настоящей улыбкой и спросила:
– Чайную церемонию можно начинать?
Воронцов оторвался от журнала и посмотрел на меня. Я люблю, когда мужчины смотрят на меня вот так... Этот взгляд называется – ты пришла, я ранен, я гибну, я почти убит, и нет пути назад. Хотя Солька бы назвала этот взгляд по-другому – спасите, помогите! Но не надо слушать Сольку – что может знать учительница ботаники о таких взглядах?
Воронцов отложил журнал, закрыл и открыл глаза, видно, проверяя, не мираж ли я, хотел что-то сказать, но не смог, потому что начал сильно и надрывно кашлять. Я поставила поднос на тумбочку, протянула ему кружку чая и, взяв вилку с тарелкой, усевшись на кровать, стала с наслаждением есть омлет.
Глава 8
У вас есть вопросы, Виктор Иванович?.. Я готова на них ответить
– Не бережете вы себя, – сокрушалась я, отправляя в рот золотистый гриб, – вот что значит – меня нет рядом, я теперь и бояться буду оставлять вас надолго одного.
Воронцов кашлял.
– Где простыли-то, позвольте полюбопытствовать, ваша мама не говорила вам, что надо надевать подштанники, так теплее...
– Говорила, – просипел Виктор Иванович.
– Так что же не носите?
– Я убью тебя!
– Не торопитесь, дайте омлет доесть.
Я положила ногу на ногу – теперь я чувствую себя в этом доме уверенно и свободно.
– Ты что здесь делаешь?! – наконец откашлявшись, спросил Воронцов.
– Не поверите: я здесь работаю.
– Кем?
– Горничной, – отвечаю с легкостью.
– Кем?!
– Почему вы так кричите, у вас же горло болит. Горничной, а что, вас это беспокоит?
– Ты как здесь оказалась?
– Поездом.
– Ты как здесь оказалась, я тебя спрашиваю?!
Я заметила, что Воронцов хоть и находился в шоковом состоянии, но все же ему было приятно мое присутствие – и волна удовлетворения словно омыла мое тело. Он скучал.
Неплохие вы вопросы задаете, Виктор Иванович, но не думаете же вы, что я вот сейчас запросто расскажу вам про бриллианты?