Шрифт:
– Лекарственная, разбираюсь я в этом деле, если тебе что надо, скажи.
– А приворотное зелье можете сделать?
– Могу, да только зачем тебе это... ты и так свое возьмешь... глаза у тебя горькие, как почки на деревьях весной, горькие, а жизнь несут...
– Нет, с приворотным зельем как-то спокойнее, – сказала я, пытаясь скрыть неловкость от последних слов старичка.
– Сделаю тебе зелье, только ведь ты не воспользуешься им.
– Почему?
– Ты настоящим огнем гореть привыкла, душа такая, тут уж ничего не поделаешь.
– Вам бы сказки слагать, – улыбнулась я, – вы приходите к дому почаще, я уж вас просто так накормлю, зачем нам какие-то посредники в лице Екатерины Петровны, я теперь там за главную буду.
Дед опять усмехнулся в бороду.
– А вы из деревни?
– Из нее.
– А я слышала, что никого там уже не осталось.
– Так и есть, какой я человек, уж и нет меня вовсе, так, хожу... землю топчу.
– Не скажите, – возразила я, – вы тут хозяин, это мы понаехали, не выгонишь.
– Тебя звать-то как?
– Аня.
– Доброе имя, – закивал старичок, – а меня дедом Остапом кличут, так и зови.
– Договорились. А вы не видели здесь никого подозрительного? – поинтересовалась я, вспоминая неряшливого субъекта в поезде.
– А кто же в наше время не подозрительный? Все чудные.
– Может, кто-нибудь незнакомый появлялся на днях? Такой неряшливый парень, лет тридцати пяти...
– Нет, не видел вроде. Люди новые приезжают, но редко, чего здесь интересного, рыбалка-то уже не та, вот санаторию отстроят, народу много будет. А ты с Петровной-то поосторожней, вредная она баба.
– Это я уже поняла, буду бороться.
– Правильно, в обиду-то себя не давай.
– Спасибо за беседу, но мне пора, я за вещами ходила, – я потрясла в воздухе сумкой.
– Иди с Богом.
Мне стало как-то легко и спокойно и, отбросив все сомнения и страхи, я устремилась к Победе.
Глава 10
Знакомлюсь с хозяйкой и решаю проникнуть в домик
Зазвенел будильник.
Этого не может быть, потому что не может быть.
Открываю один глаз.
Екатерина Петровна стоит, как памятник всему злому на земле, и держит в руках будильник.
– Вставай!
Делаю только один вывод – надо запирать дверь. Я бы и вчера ее закрыла, но подумала: вдруг Воронцов захочет зайти и пожелать мне спокойной ночи... часов в двенадцать ночи хотя бы...
– Если в моей комнате что-нибудь пропадет, я буду думать, что это вы украли, – не открывая второй глаз, сказала я.
Екатерина Петровна сжала губы и громыхнула будильником о тумбочку.
– Вы бы не могли выйти, а то я стесняюсь в трусиках перед посторонними.
Екатерину Петровну сразу ветром сдуло. Я закрыла глаз и проспала еще три минуты.
В гостиной был образцовый порядок: коробки куда-то исчезли, а цветы блестели от капелек воды на листьях. Екатерина Петровна, по всей видимости, от души их опрыскала.
– Сколько можно просыпаться! – услышала я сразу, как только переступила порог кухни.
– А что, пожар?
– Галина Ивановна приезжает, пошевеливайся.
Как бы донести до сознания этой крикливой Дюймовочки, что мне, собственно, все равно – Галина Ивановна, Груша Аркадьевна или еще какая-нибудь Марья Васильевна... Ну, приезжает, чего когти-то драть...
– Показуху устраивать будем? – поинтересовалась я.
– Бери ведро и неси его за дом, там контейнер с мусором, – распорядилась Екатерина Петровна.
– Может, я лучше отнесу Виктору Ивановичу завтрак в постель?
– Бери ведро, кому говорю!
Ладно, я не против, мне уже давно пора посмотреть, где тут что плохо лежит, а главное, хотелось бы узнать, заперта дверца охотничьего домика или нет. Подхватив ведро, я походкой манекенщицы направилась к двери.
Дом был такой большой, что мне показалось, пока я его обойду, уже вечер наступит.
Куча с мусором находилась за забором; отыскав узенькую калитку, я вырвалась на свободу. Лес, птички поют... Почему-то, когда находишься на участке, прелестей природы не замечаешь.
– Ты Аня?
Я обернулась.
У калитки стоял высокий худой мужчина лет пятидесяти. В одной руке – лопата, а в другой он держал скрученный шланг. Серо-зеленая косынка обвязывала его лоб, а большой не по размеру комбинезон висел на остреньких плечах. Двух мнений быть не могло – это садовник.