Учитывая полученные нами повреждения, логичнее всего будет оставаться здесь, и позволить Медведям осадить нас, но, реалистично оценивая шансы, еды у нас осталось лишь на неделю.

Дай им времени, и они уморят нас с голоду. Эта Анжела Беккер, похоже, к этому и стремится.

– Или же, мы можем перейти в наступление и бросить базу. Но мы знаем, что у Медведей осталось почти две звезды, что они могут их бросить на нас, и что у них достаточно припасов и ремонтных мощностей, так что это будет бессмысленно.

Надежды Радика убедить звёздного капитана Беккер предстать перед Волками в честном бою и быстро покончить с испытанием быстро, давно улетучились. Подобный оборот событий оставил бы «Кровопийц» трупами, бесповоротно уничтожив их за какие-то минуты, вне зависимости от мастерства.

– Что оставляет мне альтернативу, прибегать к которой я надеялся, мне не придется, – медленно произнес он, с голосом, в конце упавшем почти до шепота.

Джерган отлично его поняла.

– Мы можем ещё отступить, – сказала она, но в его глазах вновь воспылал гнев.

– И сказать хану Уорду, что я послал тринарий его лучших войск на смерть, ничего этим не добившись? В испытании владения, на которое я не имел его благословения? От! – страстно сказал Радик.

Джерган кивнула. На кону стояло больше, чем Тоффен, и больше чем просто честь. Вопрос политического, равно как и военного выживания.

Радик опечаленно покачал головой.

– То, что остается, лишит меня чести, но гарантирует победу.

И прежде чем она успела сказать еще что-либо, Дирк Радик развернулся, направившись в сторону командного бункера.

Втиснувшись в небольшую палатку, Анжела наклонилась над телом раненого элементала.

Воздух разил едкой вонью болот Ньюарк, но к ней она как-то уже привыкла. Доктор Дроган бросил на неё мрачный взгляд, сказавший ей о всей серьезности ран элементала, но затем и сама Анжела увидела, что правая нога отсутствовала вплоть до колена. Элементал, Крэйн, был лишь отчасти в сознании, но её, похоже, узнал.

– Мы преуспели, звёздный капитан, – слабо произнес он.

– Отдыхай, Крэйн. – отозвалась она, ободряюще стискивая огромную ладонь элементала. Наш добрый доктор позаботится, чтобы ты продолжал служить Призрачным Медведям еще много-много лет.

Кивнув, тот устало забылся в дреме, а Анжела, развернувшись, покинула палатку, с доктором, следующим за нею по пятам.

– Звёздный капитан Беккер, – требовательно начал он, как и обычно избрав неподходящий тон для представителя низшей касты, обращающегося к представительнице высшей.

Она развернулась к нему.

– В чём дело, доктор?

– Он выживет, если его не перемещать следующие несколько дней, – холодно отозвался Дроган. – Если только у вас нет других планов.

И вновь Анжеле не понравился его тон, но сейчас её беспокоили другие проблемы.

– Ну так позаботьтесь о нем. У всех нас имеются свои обязанности, доктор. Это – ваши.

– Мне хотелось, чтобы вы знали… Мне пришлось сделать ампутацию Бетани. Заражение её ран стало хуже. Также пришлось прибегнуть к срочному переливанию.

Звучало мрачно – Ампутация?

– Да. Трех пальцев. Кисть серьезно повреждена, и потребуется масса терапии, прежде чем она вновь сможет пилотировать мех.

Анжела глянула на собственные бионические пальцы, и на секунду оказалась не на Тоффене, а в тускло освещенной пещере Страны Мечты, в световых и стандартных годах от Тоффена. Стоило ли того её жертвоприношение?

– Когда конкретно она сможет пилотировать боевой мех вновь?

– Борясь с заражением, она потеряла много сил. И она и Крэйн еще послужат вашему клану в бою, но не скоро. Обоим потребуются либо протезы, или придется проводить имплантирование прямо в раны и отращивать новые члены. Так или иначе, они ещё долго не будут годны для боя.

– Доктор, я не учу вас обращаться с ранеными, и полагаю, не вам говорить мне, как сражаться с другим кланом. Может, вам хотелось бы, чтобы эта планета попала в лапы к Волкам?

Тот замотал головой.

– Вы же знаете, что я этого не хочу. Но в то же самое время я устал обрабатывать отличных парней и девушек, находящихся на грани жизни и смерти. Все, включая вас, демонстрируют следы ужасающей усталости. Большинство получают по четыре часа сна в день максимум, и это нас выматывает, притупляет наши чувства. Этому безумию должен быть положен конец.