– Небось, не обеднел бы тот рыб – жемчугов и кораллов диковинных натаскамши, сокровищ там каких с затонувших кораблей, – маленькую и отчаянно жестикулирующую гоблиншу оказалось не так-то просто смутить или сбить с пути истинного.

– Такие отношения подобны сжатой и удерживаемой в таком состоянии пружине, Нейзи, – мягко заметила маркиза. – Рано или поздно вырвется – и тогда врежет так, что мало не покажется. Или напомнить свежий пример из нашего с тобой общего прошлого?

Глаза гоблинши, и без того формой весьма сейчас круглые, совсем расширились от удивления. Однако, едва она вознамерилась разжать строптиво поджатые губы и выдать своей хозяйке хорошую отповедь, как споткнулась и едва самым позорным образом не растянулась на усыпанной песком и ракушечной пылью дороге. Понятное, дело, зонтиком своей госпоже причёску она таки испортила, но стоит отдать должное, весьма стоически вынесла наказание – настолько её распирало от желания высказаться.

Почесав пострадавшее место, по которому враз оживившиеся солдаты несколько раз плашмя врезали древками копий, гоблинша воинственно поддёрнула юбки и с достойным подражания стоицизмом вновь понесла над госпожой слегка помятый зонтик.

– Значит, ваша милость – не победить врага, но сделать его другом? А если вы на него всё ж озлитесь? – решимости молчать служанке хватило едва ли на десяток шагов.

Лёгкая улыбка вновь выползла на губы маркизы, отчего на щёчках самым легкомысленным образом обозначились ямочки.

– Нейзи, на моей совести вот этот город и ещё, согласно описи, пятнадцать деревень. И я обязана защищать всё это, блюсти порядок – разве могу я себе позволить личные чувства в такой ситуации? Свой долг леди я вижу именно таким…

Если двое сопровождавших госпожу маркизу солдат после этих слов переглянулись, еле заметно кивнули и приободрились, то служанка застыла на месте, словно её с ясного неба разразил неслышный гром. Глазёнки её хлопали, разинутый ротик свидетельствовал о крайней степени изумления, а сама она могла бы служить наглядным пособием на тему – как к людям… вернее, к гоблинам приходит понимание. Потому и неудивительно, что служаки с гоготом подхватили приотставшую малышку под локотки и живо доставили на положенное место.

Нейзи только тут опомнилась и сердито вырвалась из рук солдатни. Она выпрямилась, захлопнула рот и снова усердно принялась работать носительницей зонтика её милости.

– Умеете же вы удивить, мистрисс… – она была бы не самой собой, если бы по своей неисправимой болтливости не попыталась оставить за собой последнее слово.

Ситуацию спасло то, что из-за поворота дороги показалась окраина города и встречающая новую хозяйку немаленькая толпа. В уши сильнее толкнул шум моря, разноголосый гомон, а лица смелее приласкал ветерок.

Маленькая гоблинша подпрыгнула на месте, словно её ужалил шмель.

– Заждите, ваша милость, – с этими словами она всучила зонтик одному слегка сконфузившемуся от того солдату, а сама добыла из-под пышных юбок плоскую бархатную коробку.

Крышка откинулась под ладонью служанки, и под солнцем блеснул золотой обод о двенадцати выступающих зубчиках – корона здешних маркизов. Нейзи критически оглядела это украшение, и на её мордашку страдальчески выползло недовольство. Старательно дохнув на подозрительное место, гоблинша затем потёрла реликвию о заднюю часть своих юбок и вновь вперила в золото своё недрёманое око. Повторный пристальный осмотр больше не вызвал недовольства, и только сейчас Нейзи преподнесла сияющую корону своей госпоже…

Сердце как-то нехорошо трепыхнулось. Одно дело примерять это украшение перед зеркалом, в глубине будуара, тщетно сдерживая робкую усмешку и прилетевшую ещё из сопливого детства девчоночью мечту о прекрасной принцессе. А совсем другое – вот так, прилюдно надеть регалию, на которой, казалось, ещё дымилась вчерашняя зелёная и алая, почти человеческая кровь.

Верно истолковавшая сомнения хозяйки служанка чуть подтолкнула замешкавшиеся ладони, и Олеська опомнилась.

– Вы заслужили, госпожа, – шепнула она с каким-то новым, серьёзным выражением на лице и почтительно задрожавшими кончиками ушей.

И когда Олеська просто и без жеманства отметила этим украшением своё чело, Нейзи счастливо улыбнулась. Затем отступила на шаг, присела в просто чудовищном по исполнению книксене – правда, при этом запуталась в своих юбках и едва не смазала весь эффект. А маркиза чуть подумала, краем взгляда прицениваясь к волнующейся в полусотне шагов толпе, а потом залихватски сдвинула чуть великоватую ей корону набекрень.

Знай наших!

К госпоже уже спешили с поклонами и волеизъявлениями верности самые нетерпеливые. И коль скоро высокородной маркизе не пристало на улице общаться с простолюдинами, то счастливая и важная служанка принялась курсировать между мистрисс и лоснящимися от жары и волнения горожанами.

– Вон тот лысый гном, в лазоревом кунтуше – глава гильдии купцов… тощий гоблин в линялом мундире это комендант… а вот эта переминающаяся парочка сатиров в белых хламидах просто умоляет позволить им войти в храм и засвидетельствовать перед богиней свои чувства – родители-то против… это старосты деревень – ишь как шапки поскидавали и кланяются, знать, провина есть за ними… о, а этот вчерашний крендель откуда?

Чуть сбоку, в тени деревьев, стоял молодой худощавый парень со смутно знакомой физиономией и стиснутой на рукояти меча ладонью. Единственный человек среди бросающей на него неприязненные взгляды разношёрстной толпы. Покопавшись в памяти, Олеська признала в нём одного из вчерашних командиров, обещавших внести выкуп за свой невольно обернувшийся пленом бой. А вставшая на цыпочки гоблинша уже шептала в милостиво наклонившееся к ней ушко госпожи: