– Этот Варас из безземельных – не смог собрать обычного за себя выкупа сто денариев. И щас тово… исполнит долг чести…

В самом деле, парень медленно и печально шагнул ближе. Его не остановили бы даже и мигом навострившиеся в его сторону копья солдат, но маркиза величаво отодвинула те одним жестом руки.

– Скажите, дон Варас – вы человек чести? – Олеська держала и не отпускала взглядом эти полыхнувшие негодованием карие глаза. Спасибо псионику, теперь такие штучки можно проделывать запросто, а главное, совершенно естественно и незаметно.

– А ну, подайте нам два одинаковых клинка «две четверти», – властно бросила она в застывшую толпу.

Там засуетились, зашорхались, и вот уже блеснули под солнцем два прямых коротких меча, весьма популярных тем обстоятельством, что хоть и были едва поболе кинжалов и особо пояса не оттягивали, но в умелых руках оказывались грозным оружием.

– Мне в замке нужен толковый капитан стражи. Докажете, что годны – должность ваша, благородный дон, – с этими словами маркиза отпустила взгляд парня и рукоятью вперёд протянула ему один из клинков. – В позицию!

Если говорить совсем уж честно, волшебнику совсем не обязательно быть отменным фехтовальщиком – но тем не менее, все они оказывались ими просто блестящими. Да, чуть техники и вбитых в подсознание основ. Но главным тут, решающим являлось то, что почти любой владеющий Силами просто чувствовал, предвидел рисунок боя благодаря своим способностям. Оттого и становилось понятным, что махать железками друг с другом они не любили, но вот обычному сопернику могли утереть нос запросто…

Первую, ещё осторожную атаку Олеська отбила просто играючи. Мало того, в вихре взметнувшегося алого с белым подола она крутанулась на месте, коварно сделала подсечку и через мгновение остриё её меча уже смотрело в переносицу упавшего соперника.

– Смелее, дон, – с очаровательной улыбкой она шагнула назад и жестом показала тому – вставайте!

Вторую атаку парень провёл куда решительнее, Олеське даже пришлось сдержать свои рефлексы, чтоб не провести контратаку в полную силу. Ах, как же это было здорово, крутить финты с завязанными глазами в пропахшем здоровыми ядрёными запахами тренировочном зале… но приёма с батманом и переводом парень откровенно не знал.

– Уже лучше, – признала она, разминая занывшую руку. Уж силушки у этого с виду худощавого парня куда поболе. – Но если вы и на третий раз не покажете всего, на что способны – не обижайтесь потом, продам кое-кого в бордель для престарелых гоблинш!

Упс… а вот мужскую гордость парня, похоже, задевать не стоило – Олеська едва отбивалась под этим бешеным градом ударов и разнообразных атак… уже почти вытесненная на обочину дороги, она едва успела в нужный момент разжать держащие разгорячённый эфес пальцы – а потом отпрыгнуть на шаг от оружия, взлетевшего с негодующим лязгом в воздух, и старательно изобразить на мордашке удивление.

– Чуть руку не сломал, грубиян, – пожаловалась она раздосадованно взвывшей гоблинше и демонстративно потёрла занывшую кисть. – К ужину быть в замке, дон Варас – вместе с вашей матушкой и сестрицей! А с утра и приступите к своим обязанностям…

Что там кроме радостного удивления ещё виднелось в этих глазах, Олеська рассматривать не стала. С нужной долей высокомерия её голова словно сама собою кивнула, а тело уже повернулось к восторженно переговаривающейся толпе.

– Да, кстати, отныне уравниваю в правах на моей земле людей, подгорных гнумов и этих, как их? – изобразив голосом и досадливо поджатыми бровками должную степень недовольства, Олеська чуть повернула голову к служанке.

– Елфы остроухие, – громовым шёпотом подсказала та, и маркиза величественно подтвердила.

– А теперь давайте сюда бургомистра!

Некоторое время Олеська пристально и с самой недоверчивой миной рассматривала выряженного в пух и прах с рюшами лощёного гоблина с пухлыми, так и ложащимися на воротник щеками и умильной зеленушной мордочкой.

– Ну-ка, подскажите мне, почтенные горожане – сколько этот хлыщ украл моих денег? – согласитесь, понятно, что от сего вопроса толпа замерла во вполне как бы и той мёртвой сцене из «Ревизора».

Нечего и говорить, что бургомистр после такого и вовсе пал ниц. Прямо наземь – и уже ползком пытался добраться до туфелек госпожи, чтобы своим языком облобызать с них дорожную пыль.

– Ну… тысяч десять? – солидным баском, вдумчиво предположил глава гильдии купцов.

– Та ну, Гимли – а на подрядах каменщикам хто мошну набивал, когда маяк строили? – возразил сиплым голосом кто-то в чёрной мантии колдуна – с нашитыми зеркальцами, звёздами, змеиными головами и прочей мишурой.

В мгновенно разгоревшемся споре мнения колебались в ту или иную сторону, прилюдно вспоминались все малейшие прегрешения или обиды от бургомистра, сейчас обречённо замершего под прижавшей его к земле ножкой маркизы. Но Олеська изобразила жестом – быстрее – и довольно быстро злорадствующие горожане сошлись на двенадцати-четырнадцати тысячах монет.