— Поддержите меня, — прошептала Тшамарра им обоим. — Если мы сейчас разъединимся, то обе умрем — и она, и я…

Хоукрил и Краер поддержали ее со всей осторожностью, на какую еще были способны.

Несколько долгих, бесконечных мгновений свет Дваера начал перетекать, пульсируя, от женщины к женщине, а потом Тшамарра отстранилась, вздохнула и прошептала:

— С ней все в порядке. А теперь, умоляю, вытащите из меня ваш меч. Трое Вышних, как же мне больно!

— Госпожа… Я так виноват… — сказал Хоукрил. Его лицо было искажено страданием.

— Вы же не знали… — тихо ответила колдунья. Она ахнула и прикусила губу, когда клинок вышел из ее тела. — Поддержите меня, как раньше! — попросила она, оседая на руках латника.

Хоукрил и Краер держали ее, а Ролин беспокойно метался вокруг. Дваер медленно пульсировал. Наконец Тшамарра глубоко вздохнула, улыбнулась и сказала:

— Все. Я теперь тоже в порядке.

Она посмотрела на мужчин.

— Что будем делать? Бежать и скрываться, чтобы лечить, колдовать и сражаться снова всякий раз, когда очередной глупец вздумает захватить трон Аглирты? Или соберем баронов и заставим их признать нового короля?

— А вам-то какое дело до королей Аглирты, госпожа? — негромко спросил Краер.

— Я тоже из Аглирты.

— Вы же из Силптара, — медленно проворчал Хоукрил.

Тшамарра повернулась в объятиях латника и посмотрела ему в лицо.

— Я родилась в Сиятельном и там же выросла, среди лесов и холмов — а вовсе не в Силптаре. — Она говорила резко, хотя ее голос звучал чуть громче шепота. — Я тоже из Аглирты, и я останусь с вами. Впервые за всю мою жизнь я делаю что-то действительно стоящее, что-то значительное.

— Оставайтесь с нами, — едва слышно прошептала Эмбра. — И… спасибо.

— Эй! — внезапно закричал Ролин. — На помощь!

Все повернулись к юному барду. Он указывал на что-то, лежащее среди обломков камня. На что-то почерневшее и обугленное.

— Эт-то… Это был кончик змеиного хвоста, — запинаясь, объяснил бард, белый как полотно. — А потом он превратился в… вот это.

Хоукрил уже подскочил к барду, держа наготове меч. Между обломками камней лежало израненное, обгоревшее до черноты человеческое тело, с лицом, представлявшим собой кусок обожженной плоти с пустыми глазницами и щелью рта. Потом рот дрогнул и зашевелился, словно человек пытался что-то сказать, а обрубок руки поднялся навстречу Хоукрилу и Родину. Латник заметил, что другой руки у искалеченного существа не было совсем.

Хоукрил яростно взревел и одним ударом меча снес обрубок руки напрочь, а потом принялся рубить черное существо на мелкие части. Он рубил его, рубил и рубил…

А потом его верный меч вдруг зазвенел и взорвался, разлетелся тысячами осколков. Осколки просвистели мимо самого лица латника. Хоукрил отпрянул и пошатнулся.

— Ястреб! — крикнул Краер. — Держи!

Хоукрил повернулся, моргнул — и увидел, что к нему летит кинжал Делнбона, медленно переворачиваясь в воздухе. Латник подхватил кинжал на лету, повернулся и собрался вонзить… но тело чародея, который в незапамятные времена превратился в Змею, вдруг загорелось и, пока Хоукрил смотрел, сгорело дотла. Превратилось в ничто. Умерло окончательно и безвозвратно.

Как и Сараспер и Яркое Знамя.

ЗАКЛИНАНИЕ дальнего видения потускнело и угасло. Чародей, который смотрел в магический кристалл, выругался от злости. Заклинание тотчас же вспыхнуло вновь — всего на мгновение, показав латника, который яростно рубил мечом обугленные, едва шевелящиеся останки человека, — а потом рассыпалось искрами и угасло насовсем.

— Ради Троих! — задумчиво пробормотал Ингрил Амбелтер в теплой темноте своего убежища. — Выходит, я правильно тогда поступил. Если бы я сразился с ними…

— Лорд заклинатель! — окликнул его чей-то голос. Голос раздался сзади, от входа в убежище — но изнутри! Боги!

Ингрил резко повернулся, схватил два посоха и сделал пару быстрых шагов, чтобы направить струи огня к выходу из туннеля. Огонь взревел. Ингрил выждал немного, а потом спросил сладким голосом:

— Да? И что это там за недоумок?

— Это я, — ответил барон Фелиндар, проходя сквозь дверной проем. Пламя Ингрила бессильно ярилось вокруг его мощной магической защиты. То, что породило такую защиту, лежало в руке барона — сияющий Камень Дваер.

— Да, я недоумок — потому что не умею пользоваться этой вещью как следует, — спокойно продолжал барон. — Но я связан с этим Камнем, поэтому любое коварство, которое вы направите на меня, ударит и по вам самому. — Он прошел вперед. — Вы нужны мне для того, чтобы завоевать Аглирту, — а я нужен вам. Может быть, заключим сделку?

Ингрил сглотнул, опустил свои посохи и указал барону на свободное кресло.

— Полагаю, мы вполне можем это сделать, — сказал он ровным голосом. — Клянусь когтями Темного, я привык считать, что знаю, кто есть кто в Аглирте и какое из двух заклинаний сильнее. Теперь же…