— Хорошо сказано! — подхватил бродячий коробейник. — Я тоже слышал об этом, тут и там по всей Долине. Они, по крайней мере, не дают баронам убивать и вешать всякого, чье лицо этим самым баронам не нравится или чьи земли и дочери, наоборот, нравятся! Если Банда Четырех падет, кто остановит баронов?

— Верно, — мрачно добавил Таекер Черный Плащ, — и жрецов Змеи?

Старейший из собравшихся, Сорн Белрастор, поднял кружку и застучал ею по столу, давая трактирщику понять, что пора налить еще. Со стороны Сорна это было так необычно, что все головы повернулись на стук. Сорн поглядел на них и сказал угрюмо:

— Если судьба Аглирты лежит на плечах четырех странствующих искателей приключений, то мы действительно обречены. Четверо человек будут противостоять целым армиям?

— Мы действительно обречены, — тихо согласился Старина Адберт, глядя в свою кружку. Похоже, его не радовало то, что он там видел.

— Я увезу свою семью за Клыки Бурь, в Далондблас, есть бандиты там или нет, — хмуро произнес Тарсам Форолк, и у многих отвисли челюсти. Оставить четыре холма и всех овец на них и бежать — куда?

Словно отвечая на немое изумление окружающих, Тарсам добавил:

— В эти дни на дорогах Аглирты не найти ничего, кроме смерти. Лучше быть нищим, но живым, чем богатым трупом. Война гуляет по Долине. Все бароны вооружаются. Удирайте отсюда, пока можете, если у вас есть хоть капля здравого смысла!

Старина Адберт невесело усмехнулся.

— Капля здравого смысла? Парень, я аглиртец — конечно, у меня нет ни капли здравого смысла!

Народ поддержал Адберта разрозненными смешками, однако ни в одном из них также не было веселья. Даже трактирщик, наполняя кружки, которых сегодня было опустошено больше, чем прежде бывало за месяц, с трудом заставил себя улыбнуться.

Он не мог отогнать видение: горы трупов на полях и волки…

Вот тогда и настанет время улыбаться.

Черепа вообще всегда улыбаются.

СТРАЖНИК, стоявший на утреннем солнцепеке у моста, сдвинул шлем на затылок и с отвращением провел рукой по мокрым от пота волосам, затем с тоской посмотрел на тень старого дуба. «Когда вон те люди пройдут мимо… да, во имя Владычицы! Чуть-чуть тени, горсть прохладной воды и глоток из фляжки, чтобы смыть привкус речного ила во рту, и…»

Мимо проскрипела тележка травницы Саммарти, и стражник поприветствовал женщину и двух ее дочерей кивком и улыбкой. Но лишь младшая из девочек, вприпрыжку бежавшая босиком рядом с тележкой, улыбнулась ему в ответ.

Кулдин пожал плечами и снова начал думать о прохладной тени под деревом. Ох, как бы уйти с этого палящего солнца! Он и не подумал склонить копье или надвинуть шлем, когда на мостик ступили следующие прибывающие в Сарт путники. Шедший впереди мужчина был грязен, в рваной одежде, взгляд его дико блуждал, а с губ срывались бессмысленные слова и полураспевные обрывки стихов. Его голова, обе руки в трех местах, бедра и лодыжки были обвязаны кожаными ремешками, такие же ремешки были пристегнуты к крепкому поясному ремню. Другие концы ремешков держали двое охранников, похоже не менее уставших, чем Кулдин. Они тащились следом за своим пленником, и в свободной руке каждый из них сжимал маленький заряженный арбалет, в Каррагласе именуемый стрелометом.

— Сумасшедший, — пояснил один из охранников, кивая на лепечущего невнятицу и пускающего слюни подопечного. — Ведем на ярмарку, чтобы поискать там успокоительные лекарства.

— Богатый сумасшедший, — добавил второй охранник, — а то разве шлялись бы мы по такой жаре, выгуливая его, как собаку на поводке!

— Это точно! — согласился Кулдин. Взмахом руки он указал путникам в сторону Сарта — и его рука все еще была поднята, а в голове бродили дружелюбные мысли, когда оба охранника одновременно повернулись и выстрелили.

Одна стрела поразила Кулдина в нос, зато вторая вошла точнехонько в глаз. Сумасшедший тоже развернулся и бросился к стражнику со сверкающим кинжалом в руке.

Кулдин ударился спиной о перила моста и обмяк. Кинжал поднялся и опустился, затем крепкая рука поддела стражника под колени и дернула. Перевалившись через перила, несчастный Кулдин наконец-то обрел долгожданную прохладу, подняв тучу брызг.

Мнимый безумец повернулся к двум сопровождавшим его воинам и с ухмылкой протянул им сигнальный рог Кулдина.

— Держите! — заявил он, а затем повернулся и помчался по дороге в том направлении, откуда они пришли.

Охранники переглянулись и поискали себе укрытие у дороги, со стороны Сарта.

— Ему это очень понравилось, верно? — пробормотал один из них, перезаряжая свой арбалет. — Иногда мне кажется, что он действительно сумасшедший.

— А актеры все такие, — отозвался другой, ныряя за колючий виверновый куст. — Он просто сходит с ума от мысли, что заработает этим кой-какие денежки.