Когда я задал глупый вопрос, какого он пола, мой брат, сделав серьезное лицо, снисходительно ответил:

— Конечно же, это мужчина.

Мы вернулись в наше «звездное гнездо». Я хотел было что-то сказать брату, но он в тягостном молчании пялился на потолок, поэтому я никак не мог выбрать подходящий момент.

— Это наш новый папа?

Хидэо посмотрел на меня как на врага. И я тут же быстро исправился.

— Я имею виду, этот парень, с которым мы собираемся познакомиться… Почему бы нам не взять его в магазин вместо мамы? Ну, в том смысле, когда пойдем покупать новый телескоп.

Вглядываясь в лицо брата, я пытался угадать, о чем он думает.

— Не говори глупостей! Как это мы позволим чужому человеку вмешиваться в наши семейные дела? Я сам куплю телескоп.

Я пожалел о том, что так неосторожен в словах. Какой же я был задницей! Но все же я никак не мог успокоиться и найти ответ на главный свой вопрос, как это мама сумела так быстро забыть папу. Ведь папа познакомил нас с астрономией, он учил нас, как разжигать костер без спичек и зажигалки. Разве мама никогда не слышала, как папа рассказывал нам о звездах? Неужели взрослые все так быстро забывают?

В воскресенье мама заставила нас надеть строгие пиджаки и кожаные туфли, а потом мы гуськом последовали за ней, напоминая сплоченную семью пестрых уток, прилетевшую из центра Токио, про которую часто крутили рекламный ролик по ТВ. Над городом витал дух приближающегося Рождества, повсюду играла музыка.

— А куда мы сейчас идем? — спросил я брата.

— Мы идем обедать с маминым мужчиной, — съязвил мой брат со скучающим видом.

— Давай не пойдем, — шепнул я украдкой, чтобы не услышала мама.

Но Хидэо не соизволил ответить.

Мы шли так медленно, что маме это совсем не нравилось. Время от времени она поторапливала нас на удивление веселым голосом:

— Давайте, ребята, шагайте веселее.

Мама всегда собирала волосы в пучок, но сегодня она изменила прическу, распустив их, как это делают молодые женщины. Перед уходом она долго вертелась у зеркала, припудривая нос.

Мы намеревались посетить один из ресторанов в отеле «Маринаути», поднявшись на последний этаж, откуда открывалась панорама города. К маме подошел человек в галстуке-бабочка, и они обменялись парой фраз, затем он сделал жест рукой в сторону окна. Мы повернулись в указанном направлении. Навстречу нам шагнул мужчина в сером костюме, в очках, с тонкой ниткой усов, выделявшихся на бледном лице, и любезно поклонился.

Так вот, значит, какие парни нравятся нашей маме. Он сильно отличался от папы, который по выходным всегда носил драные джинсы.

— Позвольте вам представить, мальчики, господина Фудзиту. Он, как и я, работает дизайнером в той же компании. Это Хидэо. Он учится в средней школе, а это Тосио. Он — в четвертом классе начальной школе.

— Приятно с вами познакомиться, — сказал господин в сером и застенчиво улыбнулся.

К своему великому изумлению, я поду мал, что, может быть, этот Фудзита — милейший человек. Но если он именно такой, тогда мне стало очень жаль своего безвременно почившего отца. Я хотел прочитать мнение о чужаке по глазам брата, но тот упрямо смотрел вниз.

— Ну что же вы? — Пауза затянулась, и мама подтолкнула нас к началу разговора.

Не отрывая взгляд от пола, Хидэо сказал:

— Здравствуйте.

Я тоже быстро поздоровался и поклонился.

— Где ваши манеры? Неужели вы даже не можете поздороваться как следует? — укоризненно покачала головой мама.

— Ничего, ничего. Они оба смущены. Мы ведь только что познакомились. Я тоже чувствую себя неловко. Почему бы нам не присесть и не заказать что-нибудь вкусное? — Незнакомец смягчил удар.

Я ничего не имел против диалекта Осаки, на котором говорил Фудзита. Все зависит от того, кто именно на нем говорит, подумал я. Мне такой выговор больше нравился из уст этого господина, чем в исполнении Жирдяя Кэна.

— Ну, что мы будем есть? — Мужчина вручил нам меню и выжидательно смотрел то на меня, то на Хидэо.

— Я помогу вам, мальчики, — сказала мама, забирая у меня меню.

Она остановила свой выбор на супе-пюре, гамбургере с рисом и салате, не удосужившись даже поинтересоваться нашими кулинарными желаниями.

— Они оценят это по достоинству, — уверенно заявила мама.

Заказанные блюда пришлись мне по вкусу, а брату, по-моему, было все равно.

— А я закажу луковый суп, грибной салат и палтус в винном соусе, — продолжала мама.

Она пребывала в прекрасном расположении духа.

Что касается нашего нового знакомого, он сказался нездоровым, вернее, он страдал больным желудком, и поэтому заказал только вино и сыр.

За едой, казалось, беседу поддерживала только мама, а мужчина мило улыбался, слушая ее. Когда папа был жив, вспомнил я, говорил в нашей семье только он один, а ее роль заключалась в безропотном выслушивании главы семейства. Видимо, с этим человеком все происходило совсем иначе. Время от времени господин Фудзита пытался втянуть нас в разговор, задавая ничего не значащие вопросы о наших любимых предметах в школе и видах спорта, которыми мы занимались. Я пробовал что-то ответить, но мама сразу же перехватывала инициативу.