— А что бы они сказали, узнав, что у нас есть телескоп с зеркалом диаметром десять сантиметров, а? — загадочно произнес Хидэо. — Тогда бы мы смогли наблюдать спутник Сириуса. Такой телескоп гораздо мощнее, чем у твоего одноклассника. Да. Мы так и сделаем, брат. Мы с тобой сами купим новый телескоп. Сначала сделаем фотографии спутника Сириуса, а уж затем посмотрим, что тогда запоют эти воображалы.

— Ты говоришь, что мы купим телескоп, но… — начал я и замялся. Но, увидев в глазах брата, что любого рода возражения неприемлемы, поспешил добавить: — У меня есть пять тысяч иен, которые дедушка дал нам в Нара, и еще четыре тысячи иен я сэкономил из своих карманных денег.

— А у меня триста тысяч иен, так что нам должно хватить.

Такое многообещающее заявление вызвало у меня подозрение. И когда это он сумел накопить такую крупную сумму? Я долго сверлил взглядом своего брата, силясь ему поверить, а он избегал смотреть мне в глаза. Хидэо разглядывал что-то в углу комнаты: телескоп, подаренный нашим отцом. Я тоже обратил свое внимание на него. У меня защемило сердце, будто бы мы предавали память нашего отца, замышляя покупку нового аппарата.

— Я дома! Мальчики! — послышался из прихожей мамин голос, сопровождаемый шлепающим звуком тапочек.

Мама приближалась к нашей комнате.

— Эй, ребята, вы съели салат? — Она всегда это спрашивала, приходя домой. Следующими ее словами обязательно были: — Я ужасно устала. А вам пора ложиться спать.

Мы мысленно прокрутили в головах заученную наизусть фразу еще до того, как она ее произнесла. Потом мама удивила нас.

— В воскресенье мы всей семьей кое-куда пойдем. Согласны? — сказала мама с интонацией учительницы.

Это была неожиданная новость. От маминой помады исходил такой тонкий сладковатый аромат, что я задержал дыхание. Мой брат тоже промолчал. Он просто лежал на кровати, закрыв глаза.

Обычно я задремывал до того, как кнопочные звезды начинали терять свой блеск, но той ночью я не мог заснуть. Кажется, Хидэо также не спалось, потому что я слышал, как он ерзал и вертелся с боку на бок. Я схватил с полки книгу брата под названием «Путешествие созвездий» и, вернувшись в постель, вспомнил о двойных звездах, о которых говорил Жирдяй Кэн. Согласно информации, представленной в книге, двойные звезды также называют еще и бинарными. В разделе Сириуса я прочитал, что, оказывается, Сириус — бинарная звезда, а его спутником является редкая белая карликовая звезда. Белый карлик? Я почуял нечто зловещее в этом названии.

В процессе чтения я обнаружил, что у спутника диаметр в три раза больше, чем у Земли, но зато его масса превосходит земную в двести пятьдесят тысяч раз. По моим подсчетам выходило, что спичечный коробок весил бы на этом космическом чудовище две тонны, а человек — чуть больше двух с половиной тысяч тонн. Я даже присвистнул. Подумать только, две с половиной тысячи тонн! У меня в голове не умещались такие цифры и такой огромный вес. Для проведения эксперимента я поднял руку и расслабился, чтобы каждой клеткой ощутить ее тяжесть. Мое воображение рисовало странных существ, населяющих спутник Сириуса, которым суждено жить в таких жестоких условиях. Я подумал, каких же усилий им стоило бы просто подпрыгнуть на месте, и мне стало не по себе.

На следующий день, когда я вошел в класс, вокруг Жирдяя Кэна, как всегда, сгрудились ребята. Они о чем-то оживленно беседовали. Я попытался, не привлекая внимания, проскользнуть на свое место, но услышал вдогонку:

— А вот и наши восемь сантиметров. А если диаметр меньше, то на небе вообще ничего не разглядишь.

Я не мог не оглянуться на одноклассника, чей голос выделялся среди оживленной трескотни. В руках у дружков Жирдяя Кэна я увидал блестящую белую толстую трубу. Вот она, эта штука: хваленый восьмисантиметровый телескоп, который он, надрываясь, тащил всю дорогу в школу с одной единственной целью — выпендриться.

— Поразительно! По сравнению с ним пятисантиметровый выглядит как карандаш.

— Нет, это больше похоже на зубочистку! — сострил один из его весельчаков.

Все кивнули в знак согласия и высокомерно посмотрели на меня. Я покинул класс, не проронив ни слова. Их саркастические замечания и ехидный смех догнали меня в холле. Выйдя за школьные ворота, я побежал, все быстрее и быстрее. Ноги несли меня вперед, пока я не взлетел на холм к моей с братом обсерватории.

Честно говоря, я не помню, как добрался до вершины, помню только, что не передохнул ни разу. С каждым вдохом небо кружилось и кружилось у меня перед глазами. Я тяжело дышал, а мое сердце тарахтело как мотор. И даже лежа на земле с закрытыми глазами, я мысленно все бежал и бежал.

Вечером впервые за долгое время мама что-то стряпала на кухне. Она готовила суп и жарила креветки. Еда, на мой взгляд, получилась божественной, но меня озадачили синяк и ссадина на щеке брата. Едва я заикнулся об этом, он объяснил, что упал. Мама между тем так ничего и не заметила. Она была слишком перегружена своей работой и думала только о сроках ее выполнения.

Покончив с ужином, мама сказала:

— Я хотела бы познакомить вас кое с кем в это воскресенье. Этот человек мне очень симпатичен, поэтому, я просто уверена, что вы тоже с ним поладите.