— Вы правы, надо немедленно ехать, — подобрался Нир. — И что этому идиоту понадобилось в лесу?..

— Это уже неважно, — отмахнулся граф. — Скорее всего, хочет уйти от наблюдения. Только не знает, что такое Ойнерская пуща. Иначе бы ни за что туда не сунулся. Самоубийца…

Юноша поежился. Из того, что он знал об Ойнерской, или, как ее еще часто называли, Черной пуще, следовало, что Кенрик Валльхайм действительно самоубийца — в ней не выживал никто. Только отлично экипированные отряды охотников на карайнов числом не менее полусотни изредка выбирались оттуда — и далеко не в полном составе, особенно, если ходили за двухвостым котенком. В этом случае потери обычно составляли от двадцати до сорока человек. Правда, если они приносили то, за чем шли, то до конца жизни могли жить безбедно. Поэтому, несмотря на риск, и записывались отчаянные сорвиголовы в охотничьи отряды — иного способа быстро разбогатеть в Игмалионе не было. Богатым становился один из сотни, остальные гибли. Ведь не только карайны водились в Ойнерской пуще, много было и других хищников — одни стаи лергу [12] хотя бы взять. Или черных волков. Или пестрых шакалов — мелкие твари, но их слишком много, в стае порой до трехсот голов бывает. И это не говоря уже о зорхайнах, которых в последнее время что-то уж слишком много расплодилось. Даже до Страйна иногда добирались, через весь перешеек.

Они быстро собрались, расплатились с трактирщиком и выбежали наружу, куда трактирные слуги уже привели оседланных ульхасов. Животные упирались и возмущенно ревели, не желая покидать теплое стойло. К сожалению, была зима, и пришлось ехать на этих медлительных упрямцах, а не на тирсах. Но последние, к сожалению, холоднокровны и совершенно не выносят мороза. А карайны — это вообще мечта, ни у графа, ни, тем более, у его секретаря не было столько денег, чтобы купить котенка в питомнике. Пять сотен золотых за одну попытку запечатления — это же с ума сойти! И никто не дает гарантии, что попытка увенчается успехом. Младший принц, по слухам, раз двадцать пытался — бесполезно, ни один юный карайн так и не выбрал его. Зато старший имел не простого карайна, а двухвостого — выкупил у охотников. И котенок принял его, что было несомненных чудом.

Убеждать ульхасов сдвинуться с места пришлось при помощи плети. Не выдержав боли, те в конце концов вышли за ворота и неохотно потрусили по тракту на юг, обиженно взревывая и поднимая к небу мохнатые морды. Нир порадовался про себя, что их шеи недостаточно гибки, чтобы позволить дотянуться зубами до всадников — бывали случаи, когда эти на первый взгляд безобидные твари калечили людей, заставляющих их работать.

Отъехав от трактира на несколько миль, ло'Тарди остановил ульхаса и достал амулет связи, настроенный на связь со старшим следователем Хеннором. Немного помедлил и активировал его.

— Слушаю вас, ло'Тарди, — минуты через три ответил хрипловатый голос. — Что-то случилось?

— Да, — ответил граф. — Валльхайм сошел с дороги. Сейчас он в лесу мили за три от побережья.

— Та-а-а-ак… — протянул Хеннор. — Не уследили, значит?

— Моей вины в этом нет! — отрезал ло'Тарди. — За день добраться от Дарлайна до южного побережья можно только на карайне. У меня карайна нет.

— Вы правы, — неохотно признал после недолгого молчания старший следователь. — Нужно было отправить вместе с ним агента из Лонвайра… Впрочем, теперь поздно сожалеть. Он еще жив?

— Пока жив, метка говорит об этом ясно, — буркнул граф. — И жив уже два часа, если не больше!

— Вот, значит, как… Похоже, имеет некую защиту. Одиночка без защиты и получаса в пуще не проживет.

— Вот именно! Чем ваши маги смотрели?!

— Это я выясню, — зловеще пообещал Хеннор. — И кое-кто мне за все это ответит…

— Ваши проблемы, — позволил себе намек на улыбку ло'Тарди, испытывая неимоверное облегчение: его в провале операции не обвиняют. — Что прикажете?

— Что?.. — задумчиво переспросил старший следователь. — А вот что… Объявляю код «Зеро»! И передаю вам белый жезл на действия в Дарлайне, Страйне и окрестностях.

— Код «Зеро»?! — граф едва не начал заикаться. — Белый жезл?! Вы?! Мне?!

— Да, я. Вам. Сейчас не до наших счетов. Дело, похоже, куда серьезнее, чем изначально казалось. Если прошляпим гонца, обоим головы снимут.

— Ясно. Но каковы границы моих полномочий? И что я вообще должен сделать?

— Организовать полномасштабную облаву! — отрезал Хеннор. — Мне почему-то кажется, что Валльхайм может и выжить. Перекройте границы пущи так, чтобы и мышь незамеченной оттуда не выскользнула. И если он выживет, то приказываю взять его. Ронгедормец вполне может оказаться сильным магом, никому иному в лесу просто не выжить. Организуйте за ним магическое наблюдение — в городе есть хорошие визуалы, справятся.

— А вдруг он избавится от метки? — поинтересовался ло'Тарди.

— Ради того и приказываю организовать наблюдение силами визуалов, — в голосе старшего следователя появилась насмешка. — Возвращайтесь в трактир, вскоре за вами прибудут люди на карайнах, мы не имеем права терять ни минуты. И… вот еще что…

— Что?

— Если не сможете поймать Валльхайма, уничтожьте его. Любой ценой!

— Как прикажете… — граф удивленно покачал головой, тревога его старого врага выглядела попросту паникой, от всегда выдержанного и спокойного Хеннора такого ожидать было трудно.

Старший следователь отключился. А Ло'Тарди с Ниром довольно долго молча смотрели друг на друга, отчетливо понимая — отдыхать им теперь придется нескоро. Из совершенно банального дела начало вырисовываться что-то такое, от чего становилось страшно. И чем это все закончится могли предсказать разве что Трое, да и то вряд ли.

Несмотря на костер и теплое одеяло, Кенрик к утру основательно продрог, поэтому проснувшись, первым делом бросился за водой, чтобы сварить себе отвара из ягод рони [13] — без горячего питья не согреться толком. О котенке он совершенно позабыл и вспомнил только в тот момент, когда тот проснулся и требовательно замяукал, явно просясь наружу. Не желая, чтобы звереныш испачкал одежду, юноша достал его, опустил на землю и оказался прав: котенок тут же окропил сухую траву. Тщательно вылизался и снова попросился на руки.