– Все в порядке, Аполлон, – сказала она. – Я тебя простила.

Бог света молча опустился на колени, прижался лицом к ее ногам… а когда она погладила его по волосам, Аполлон зарыдал.

На горе Олимп Зевс слушал Артемиду, заканчивавшую рассказ. Охотница была великолепна в гневе, но в ней замечалось и еще что-то… Она с настоящей страстью защищала современных смертных. Зевс, заинтригованный, наблюдал, как его дочь смахнула слезы с прекрасных глаз, описывая гибель смертной женщины, которую, как она утверждала, полюбил ее брат. Зевс едва верил, что с его дочерью могли произойти такие перемены. Артемида никогда не проявляла особого интереса к смертным. Нет, она не была жестока с ними; она просто всегда оставалась отстраненной, холодной, недоступной. Они приносили жертвы в честь Охотницы, обращались к ней за помощью, и Артемида иной раз даже отвечала на их мольбы, если на нее находил такой каприз. Но никогда за бесчисленные тысячелетия Зевс не видел, чтобы Артемида плакала по кому-то из смертных. И еще она с искренней теплотой говорила о том аэде, который дал пристанище золотым близнецам. Как будто ее и в самом деле интересовал этот смертный мужчина. Все это удивляло не на шутку.

– Та бедная слабая женщина, что послужила орудием убийства Памелы, находилась под влиянием Бахуса. Я почуяла его вонь. Это было так, словно и несчастная, и вся ночь пропитались его запахом. Бог вина заслуживает наказания, и не только за смерть невинной. Это он направлял все события, что привели к печальной ночи. И почему?

Охотница повернулась к Бахусу, стоявшему перед великим Зевсом, восседавшим на троне.

– По одной-единственной причине: из-за злобы и зависти!

– В отместку! – взвизгнул Бахус.

– В отместку? – воскликнула Артемида. – Да разве Памела заслужила наказания? Она была доброй и преданной. И все, что она сделала, так это полюбила моего брата и защищала нас обоих, когда мы оказались в ловушке в ее мире, лишенные силы!

– Это не ей наказание! Это было наказание тебе и твоему надменному брату! – Бахус уставился на Зевса дикими, безумными глазами. – Разве ты не понимаешь? Они думали, что могут забрать мое королевство и что им за это ничего не будет! Они вовсе не были невинными гостями, они были захватчиками!

– Молчать! – приказал Зевс, и в небе прогремел гром. – Пора мне вынести свое суждение. Подойди, Бахус.

Бог вина неуверенно приблизился к подножию трона Громовержца.

– Ты мой сын, Бахус, и я люблю тебя. Но ты также и дитя своей матери. Она желала того, чего не могла иметь. Ее нельзя было урезонить, и это желание стоило Семеле жизни. А теперь ты хочешь иметь то, что тебе не принадлежит. Я дал тебе шанс, как и твоей матери, подумать обо всем. Но ты вместо того ответил мне ложью и ненавистью. Так вот скажи мне, Бахус, бог вина: что ты делаешь с теми лозами, которые перестают приносить добрые плоды?

Смущенный Бахус моргнул маленькими глазками и прищурился, глядя на Зевса.

– Такую лозу обрезают в конце сезона, чтобы на следующий год она снова ожила и принесла хороший урожай.

Зевс торжественно кивнул.

– Таково и будет твое наказание, сын мой. С этого момента в конце каждого сезона твое тело будет отсылаться к Титанам, чтобы быть разорванным их могучими орлами. А когда ты родишься снова, подумай о полученном уроке. Подумай о своих ошибках, осознай их и принеси добрые плоды.

Бахус завизжал от ужаса, но Зевс взмахнул могучей рукой, и бог вина исчез.

Громовержец посмотрел на Артемиду.

– Подойди, дочь моя.

Артемида без малейшего страха шагнула вперед и приблизилась к трону.

– Расскажи, чему ты научилась в королевстве Лас-Вегас.

Артемида посмотрела в темно-серые, как грозовое небо, глаза отца.

– Я поняла, что такое быть смертным.

– Объясни же мне, что это значит, Артемида.

– Это значит, что я никогда не знала вот чего: они вовсе не слабые, незначительные существа, живущие и умирающие в течение нашей секунды. Они совсем неслабы – просто их смертная оболочка может их подвести. Но во многих из них пылают честь и преданность, дружба и любовь, и они сияют так ярко, что если бы мы могли увидеть их такими, каковы они есть на самом деле, их свет ослепил бы даже богов.

– Ты считаешь этот урок ценным?

– Я буду помнить его вечно! – ответила Артемида.

– Что ж, тогда твой урок дал тебе куда больше, чем могло бы дать любое наказание, наложенное мною. И следовательно, мне добавить нечего. Истины, которую ты теперь несешь в своем сердце, достаточно. Ты вольна делать что хочешь.

Артемида склонила голову, но прежде чем успела выйти из тронного зала отца, ее остановил голос Зевса:

– Еще одно, дочь. Твой брат нуждается в тебе. Я дарую тебе силу, которая потребуется, чтобы помочь ему. Если ты этого пожелаешь.

Артемида, слегка смущенная, снова склонила голову. Конечно, она поможет Аполлону.

– Спасибо, отец.

– Рано благодарить меня, дочь. Любовь часто бывает такой же горькой, как и сладкой. Иди теперь к Аполлону.

И в могучем голосе Зевса послышалась печаль. А Артемида, едва выйдя из тронного зала, закрыла глаза и пожелала перенестись в Подземный мир.

– Артемида, прошу, попытайся понять и попробуй подумать, как можно мне помочь, – сказал Аполлон.