– Я не могу! Я не понимаю, почему ты не можешь оставить все как есть! Памела выглядит счастливой. Зачем что-то менять?

Артемида раздраженно сорвала безупречную нежно-кремовую розу, что обрамляли дорожки в этой части сада за дворцом Гадеса; дорожки тянулись к самому краю полей Элизиума. Когда Артемида материализовалась в Подземном мире, она едва успела поздороваться с Памелой, как Аполлон заявил, что ему необходимо поговорить с ней и увлек сестру в сад. И теперь Артемида недоумевала.

Аполлон вздохнул.

– Я с ней пока не говорил об этом. Я хотел сначала поговорить с тобой, чтобы ты помогла решить, что можно сделать…

Голос Аполлона утих; бог света беспокойно шагал взад-вперед по тропе перед стоявшей на месте Артемидой.

– Ты имеешь в виду, что можно сделать с таким несущественным фактом, что бог света задумал покинуть Олимп? Навсегда?

Аполлон нахмурился.

– Не навсегда. Только на одну жизнь.

– Это и будет что-то вроде вечности для Древнего мира, лишившегося своего Аполлона!

– Может, мы могли бы поговорить с отцом. Ты говоришь, он больше на нас не сердится. Может быть, я смог бы убедить его…

– В чем? Чтобы он стал тобой? И следил бы, чтобы твоя колесница продолжала нести солнце по небесам? Ты этого от него ждешь?

Артемида отбросила длинные золотые волосы, стараясь не обращать внимания на слова Зевса, звучавшие в ее памяти: «Твой брат нуждается в тебе. Я дарую тебе силу, которая потребуется, чтобы помочь ему. Если ты этого пожелаешь».

Теперь она понимала, что подразумевал Зевс. Она понимала, и ей это было ненавистно.

Аполлон горестно покачал головой и провел ладонью по лбу.

– Нет… Я… я не знаю, что делать, сестра. Я просто хотел получить еще один шанс. И мне казалось, это единственный способ…

У Артемиды стало тяжело в груди.

– Памела даже не знает, что ты задумал?

– Нет, пока не знает, – признался Аполлон.

– А Гадес и Лина? Ты им рассказал о своей идее?

Аполлон кивнул.

– И что они думают об этом твоем плане?

– Гадес полагает, что я, видимо, сошел с ума. А Лина меня понимает.

– Ну, я скорее соглашусь с Гадесом, чем с Линой.

– Я думал, ты могла бы, – устало произнес Аполлон.

– Что ты думал? Аполлон посмотрел ей в глаза.

– Я думал, может быть, сестра поможет мне найти выход.

Артемиду охватила сладкая боль, когда она приняла решение. У нее ведь действительно не было выбора. Она любила брата.

– Я поведу твою колесницу, брат.

– Ты? Но как…

Богиня вскинула безупречную руку и постаралась под высокомерием скрыть слезы, подступавшие к глазам.

– Ты что, сомневаешься в моей силе?

– Нет! Я…

– Значит, решено.

Она внимательно посмотрела на свои ухоженные ногти.

– Мне всегда казалось, что эта колесница нуждается в некоторой модернизации. Уж очень она старомодна, слишком… – Артемида театрально пожала плечами, – спартанская.

Аполлон лишь таращился на нее, раскрыв рот. Артемида строго посмотрела на него.

– Ну, ты собираешься поблагодарить сестру?

С радостным воплем Аполлон подхватил Артемиду на руки и закружил.

Воздушное тело Памелы появилось с боковой дорожки.

– Эй, какого черта тут у вас… – Памела резко умолкла и прижала ко рту ладонь, а потом расхохоталась. – Я сказала «черт» и сама же испугалась!

Она покачала головой, и полупрозрачные волосы взволновались вокруг лица, как морская пена.

Аполлон усмехнулся и протянул ей руку. Все еще хихикая, она взяла его крепкую, теплую руку в свои прохладные ладони.

– Ну и что же тут у вас двоих происходит? Я слышала, как ты взвыл, словно тебе на ногу наступили.

Аполлон посмотрел на Артемиду, она посмотрела на брата…

– Ну? – повторила Памела. – Кто-нибудь мне расскажет?

– Это твой план, – сказала Артемида. – Ты и рассказывай.

– И что за план?

Аполлон глубоко вздохнул.

– У меня возникла одна идея. Я обсудил ее с Гадесом и Линой и вот только что рассказал Артемиде. И в общем, все решили, что это вполне возможно.

– Безумно, но возможно, – проворчала Артемида.

Аполлон нежно улыбнулся сестре, а потом снова повернулся к Памеле.