Шрифт:
Артемида подошла ближе и заглянула в машину. Женщина, замороженная чарами Аполлона, обеими руками вцепилась в руль. Она была надежно пристегнута ремнем и не пострадала, но ее широко раскрытые глаза были полны невыразимого ужаса. Артемида еще раз с силой втянула воздух.
От этой смертной воняло спиртным, но не только спиртным… Острый нюх Артемиды различил еще и сладкий дух амброзии, смешанный с похотью, и отчаянием, и наркоманией… Бог вина оставил здесь свой след, но не такой отчетливый и сильный, какой была связь Артемиды с Памелой. Эта связь была более скрытой, хотя и не менее действенной. Артемида прикрыла глаза, борясь с приступом бешеного гнева. Он заплатит, пообещала она себе. Она увидит, как Бахус заплатит за это.
Потом она открыла глаза и увидела, что Эдди пристально наблюдает за ней.
– Ты знаешь, почему это случилось.
– Да, – ответила Артемида.
Лицо Эдди вспыхнуло гневом.
– Заставь их заплатить, богиня.
– Заставлю, мой воин. Заставлю.
Артемида решительно повернулась лицом к чудовищной мешанине машин, возникшей из зависти и злобы. Она заговорила голосом, мощным от наполнявшей его бессмертной силы, и ее слова разнеслись над Лас-Вегасом; прекрасная Охотница утешала, исцеляла, а потом уничтожила последние следы мерзких чар Бахуса.
Пусть освободится их дух
И этой ночью никто больше не умрет.
Эта женщина – чудо, которое они увидят,
Хотя и не поймут, почему и как оно случилось.
Пусть прольется мое благословение на их
смертные души,
Пусть оно смоет их воспоминания… и облегчит их боль.
Артемида уронила руки, и столпотворение вокруг них ожило. Крики «Вы можете в это поверить? Нет, вы видите?..» заполнили ночь, люди заметались по улице, а воздух вдали прорезал вой сирены «скорой помощи».
Среди всей этой суматохи Артемида взяла Эдди за руку. И они ушли, никем не замеченные, окруженные полем бессмертной безмятежности.
– Ты сделала доброе дело, моя богиня. – Эдди погладил Артемиду по руке, когда они уже вышли на дорожку ко входу во «Дворец Цезаря».
Артемида улыбнулась.
– Спасибо. – И тут же склонила голову набок, о чем-то размышляя.
– Богиня? – окликнул ее писатель.
– Эдди, я, возможно, не смогу больше вернуться сюда. На Олимпе могут счесть все эти события слишком большим вмешательством в жизнь смертных.
– Я понимаю.
Он немного помедлил и наконец позволил маске эксцентричного литератора соскользнуть с лица, открыв сердечную боль, ясно читавшуюся в глазах.
– Я с самого начала знал, что ты не останешься со мной. Но я выбрал любовь к тебе. И я не сожалею о своем выборе. Я буду хранить в сердце память о тебе, пока жив.
– Возможно, есть способ сохранить не только память обо мне в твоем сердце, – медленно произнесла Артемида. – Эдди, ты когда-нибудь слышал о королевстве Талса, что в Оклахоме?
Глава тридцать третья
– Гадес!
Стены дворца Гадеса содрогнулись от голоса Аполлона.
Темный бог ворвался в тронный зал, а его жена спешила за ним.
– Аполлон?
Гадес едва узнал своего друга в этом чужаке в перепачканной кровью одежде, прижимавшем к груди сияющую сферу. Дикий, безумный взгляд был совершенно незнаком Гадесу; бог света никогда не смотрел так.
– Что случилось?
– Они убили ее! Эти железные твари! Я не смог их остановить. Я не смог добраться до нее вовремя.
Аполлон тяжело дышал и говорил отрывисто.
Жена Гадеса вышла вперед. Душа Каролины, скрытая в бессмертном теле Персефоны, содрогнулась, сразу все поняв.
– Это Памела… – сказала она, глядя на шар яркого света.
– Душа современной смертной? Ты принес сюда душу современной смертной?! – воскликнул Гадес.
– Конечно, принес сюда, – сердито сказала Лина, – а что еще он мог сделать?
– Ты должен все исправить! Ты должен сделать ее снова Памелой!
Внимательный взгляд Лины впился в бога света.
– Так, довольно этой болтовни. Она все та же Памела, и ты наверняка пугаешь ее. – Она обернулась на мужа. – Любовь моя, ты должен быть рад ей и приветствовать ее.
Владыка Подземного мира неохотно шагнул вперед. Он протянул руку, но прежде чем коснуться шара, посмотрел в глаза Аполлону.
– Не слишком-то мудро нарушать законы Вселенной, друг мой.
– Она моя половинка, – ответил Аполлон.
Темный бог грустно покачал головой.
– Будем надеяться, что богини судьбы проявят понимание.