– Страшновато, да? – прервал путаные мысли бога света голос Лины. – Это как раз то, что слишком хорошо знакомо нам, смертным, – страх быть отвергнутым. Но если ты желаешь познать истинную любовь, ты должен открыться и перед возможностью узнать истинную боль. Мне бы хотелось найти для тебя ответ попроще, но я не могу.

– Так значит, это всегда бывает трудно?

Лина нежно улыбнулась, увидев выражение боли на лице золотого бога. Гадес, сидевший рядом с ней, взял ее за руку, и они обменялись взглядом, прекрасно понимая друг друга.

– Это трудно только тогда, когда тебя это искренне тревожит, – сказала Лина.

Аполлон побледнел.

– Так я могу влюбиться в нее? – Он произнес это так, как будто только что обнаружил неизвестную болезнь и дал ей название.

Лина кивнула, изо всех сил стараясь подавить рвущийся наружу смех. Бедняга Аполлон! Он выглядел таким восхитительно несчастным!

– Боюсь, можешь.

– Взбодрись! – предложил Гадес. – Любить смертную не так уж и страшно.

– Ну, я рада слышать это от тебя, – саркастическим тоном произнесла Лина.

Гадес хихикнул и поцеловал жену в макушку.

– Но она не знает, кто я! – брякнул Аполлон. – Она ведь думает, я обычный смертный мужчина, врач и музыкант. Возможно, чары тут и ни при чем… Возможно, и она тоже может влюбиться в меня. Но не станет ли все по-другому, когда она узнает, что я прикидываюсь кем-то другим, не тем, кто я есть на самом деле?

– Не позволяй ей отвернуться от тебя.

Голос Гадеса прозвучал ровно и чрезвычайно серьезно. Он вспомнил, как едва не потерял любимую из-за собственной гордыни, и сжал пальцы Лины.

– Аполлон, ты должен быть уверен лишь в том, что показываешь ей настоящего себя, – заговорила Лина, тщательно подбирая слова. – Это самая коварная сторона любви. Ты должен полностью раскрыться, чтобы это сработало. А когда ты действительно раскроешься, ты вдруг совершенно неожиданно поймешь, что ты не бог, или доктор, или музыкант; ты просто любящий мужчина. И если она в ответ полюбит тебя, она это поймет.

– А если нет? – спросил Аполлон.

Лина ответила с полной искренностью:

– Если нет, тебе будет очень больно.

– Но это того стоит, – сказал Гадес, глядя в глаза своей любимой. – За шанс познать истинную любовь ничего не жалко отдать.

Лина в ответ нежно погладила его по щеке.

Аполлон не сводил глаз с Лины и Гадеса. Временами казалось, что они говорят друг с другом на каком-то собственном, тайном языке. Видят боги, Гадес очень изменился с тех пор, как в его жизнь вошла Лина! Как будто бы любовь к ней открыла перед ним совершенно новый мир. И если прежде темный бог был отстраненным и замкнутым, то теперь он как будто пребывал в мире с самим собой, даже стал приветливым. Лина полностью изменила Гадеса.

Аполлон тоже хотел таких перемен.

– Я это сделаю! – заявил он. – Я займусь с нею любовью! И если ее влекут ко мне только чары, я должен это знать.

Лина подумала, что Аполлон выглядел в эту минуту как человек, который решился принять вызов и сразиться на дуэли. Потом его лицо снова изменилось, он провел ладонью по лбу, как будто желая смахнуть тревоги.

– Но если это не чары, как мне удержать ее привязанность? – Он посмотрел на Лину и моргнул. – Чего вообще хотят современные женщины?

– В этом нет тайны, Аполлон, – улыбнулась Лина. – Мы хотим того же, чего хочешь ты, чего желает Гадес. Мы хотим найти кого-то, кто полюбит нас такими, какие мы есть, без масок, без притворства, без игры.

Она встала и, подойдя к золотому богу, положила ладонь на его руку.

– Ты способен на это, друг мой? Это ведь не то же самое, что гоняться за нимфами и богинями. Это совсем не так эффектно и очаровательно.

Аполлон вспомнил, как весь окружавший его мир внезапно исчез, когда Памела расслабилась в его объятиях, и как от ее доверия он почувствовал себя еще более богом, чем в сиянии Олимпа. А потом он подумал о приступе ужаса в тот момент, когда ее тело падало прямо под колеса металлических механизмов. Если бы он тогда не воспользовался своей силой, ее бы раздавило… убило…

Он снова потер лоб.

– Я уже слишком устал от эффектности. Уверен, я предпочту настоящую любовь.

– Хороший выбор, милый. – Лина, приподнявшись на цыпочки, быстро, по-сестрински, чмокнула его в щеку. – Ох, но ты должен как можно скорее объяснить ей, кто ты таков на самом деле. Поверь моему слову, куда лучше будет раз и навсегда сказать правду.

– Да-да, я это сделаю. – Аполлон, углубившись в свои мысли, похоже, и не слышал ее. – Спасибо, друзья мои.

Он погладил Лину по руке и отошел в сторону, готовясь перенестись в свой дворец на Олимпе.