В отличие от меня, вздрагивавшей от каждого звука и оглядывавшейся больше необходимого, Кайл переносил наши приключения как рутину. Он просто был осторожен.

Мне же везде мерещились знакомые лица.

Чувство присутствия умножалось, умножалось, умножалось…

Я ни разу не высказала Кайлу своих подозрений — слишком многим я была ему обязана, чтобы, ко всему прочему, мучить еще и своей паранойей…

К концу третьей недели, Кайл стал чаще заглядывать в карту и смотреть по сторонам, и я поняла, что мы уже близко. Подобно искателям сокровищ мы даже не были уверены, что это место существовало на самом деле. У Кайла имелась только карта и слова отца. И, наверное, именно поэтому, нам казалось, что здесь, как в сказке, все будет иначе — значительно лучше…

Когда лес, через который мы ехали по едва заметной дороге уже почти час, отступил, открывая огромную водную гладь, я резко вдохнула от восхищения — солнце, клонившееся к закату, поджигало воду алым. Влажный ветер рвался на сушу, теребя волосы, напоминая о месте, излечившем меня от ран.

— Я смогу здесь жить, Кайл… И это будет так… так…

— Спокойно?

— Как ты догадался? — засмеялась я.

Он протянул руку к озеру и указал на единственный остров, покрытый лесом и обведенный белой каймой песка.

— Видишь, там, среди деревьев…если пройти вглубь, вперед, вон туда, там и должен быть дом.

— Наш дом, — поправила я его.

Он не возражал.

Найдя ровное каменистое место, где можно было съехать, мы спустились к воде. Из багажника Кайл вытащил самый большой тюк, наличие которого раздражало меня всю дорогу при смене транспорта. Это оказалась надувная лодка с навесным мотором. Теперь я поняла, почему ей оказывалось столько чести при погрузке.

Переложив в лодку часть багажа, Кайл отогнал машину в прибрежный кустарник и помог мне забраться через резиновый бок, прыгавший на мелких волнах.

— Может, лучше бы сначала перевезти вещи? — предположила я, с тоской оглядываясь на машину и чувствуя себя очень неуютно — я не умела плавать, а озеро, судя по всему, было очень глубоким.

— Ну, уж нет. Я не оставлю тебя одну.

Кайл завел мотор, и лодка, попыхивая, на небольшой скорости двинулась в сторону острова. Он медленно приближался, вырастая на глазах. Вскоре массив леса распался на отдельные деревья, а вдоль линии волн стали заметны валуны, и вот нос лодки мягко ткнулся в светлый песок.

С туфлями в руках я ступила на берег, наслаждаясь ощущением теплых песчинок, текущих сквозь пальцы ног.

Неужели это конец?

Неужели я обрету здесь покой?

Мои глаза искали очертания дома в глубине острова среди обманчивых теней.

Надеюсь, он будет последним.

И мне больше не придется покидать обжитые стены: в полночной спешке или после долгих сборов, в страхе или стремясь к лучшему. Никогда.

Мне так хотелось остановиться…

— Идем скорее, я хочу увидеть наш дом!

Кайл улыбнулся тому, как сладко эти слова окутали его слух…

— Да, конечно… Но сначала я вернусь и заберу оставшиеся вещи из машины. Там все, что может понадобиться нам в ближайшее время, и самое главное — охранные системы. Да и машину надо спрятать понадежнее… — говорил он, выгружая привезенное.

А я рассеяно кивала ему и прислушивалась к себе.

К тому, как замер мир вокруг.

— Побудь на берегу, я вернусь минут через двадцать.

— Хорошо, — прошептали мои омертвевшие губы.

Пусть уплывает — так у него будет шанс.

Может быть…

** ** **

Ожидание вибрировало невыносимо.

Его неразличимый, но оглушающий звук резал меня на части. Замершая в преддверии катастрофы, я стояла, чуть склонив голову к плечу, и внимала, как…

Он был здесь.

Внезапно яростный ветер закружил песок вокруг меня. Мелкие камешки больно секли кожу ног, а перед глазами проносились оборванные с ближних кустов листья…

— Я не пойду с тобой, Кристоф… — еле слышно прозвучали мои слова.

Он был всюду.

В любой точке песчаного круга почти одномоментно находился его силуэт, отрезая меня от мира.

— Ты не заставишь меня, я лучше умру…

Ураган стих в долю секунды, оставляя на земле окружность из листьев и …Кристофа в трех шагах передо мной. Ничто в нем не напоминало о нашей последней встрече. На нечеловечески холодном лице не было и следа страдания, не сохранилось и капли боли, не осталось и тени раскаяния…

Яростная решимость, горевшая в его глазах, тут же вернула меня в день, оборвавший мою прошлую жизнь, и заставила почувствовать себя лисой, загнанной в ловушку.