— Можешь идти, я не держу.

Саша зашел следом, поймав закрывающуюся перед его носом дверь. Ксюша только успела дойти до кровати, как затрезвонил дверной звонок. Раз, другой, и так ничего не сказав, Саша пошел открывать.

Через минуту в комнату залетела Анфиска:

— Ксюша, родная моя, — подруга подбежала к ней и обняла, делая немного больно от силы своих объятий. — Это так ужасно, я тебе пол ночи звонила, думала ты где-то зависла с этим уродом…

— Анфис, успокойся, не тараторь.

— Ксюшка, мне так жать, — еще сильнее обняла подруга ее за шею, едва не плача.

Саша застыл в дверях, привлекая внимание даже к своей неподвижной фигуре.

— Саш, иди, а то опоздаешь на работу, — съязвила она, продолжая злиться на него, на весь окружающий мир и на ноющую боль, которая становилась все сильнее.

Саша молча развернулся и скрылся в коридоре.

— Ксюш, ты чего? — тихо спросила Анфиса. — Это тот парень, верно? — с улыбкой спросила подруга. — Он такой… Уф!

— Я знаю.

— А чего ты так с ним? Денис мне сказал, что он вчера тебя нашел, отвез в больницу и остался на ночь, слушай, я вообще в шоке.

Своей вдохновленной тирадой Анфиса напомнила ей, что Саша для нее сделал за последние сутки. Но лучше от того, что он уходит, ей не становилось.

— Подожди здесь, — попросила она Анфису и поковыляла в коридор. Саша уже дернул за ручку, собираясь выходить: — Саш… — Он замер, прикрыв дверь. — Ты обиделся?

— Нет. Я не дурак, все понимаю.

— А что же уходишь не попрощавшись?

Но Саша не успел ответить — Ксения подошла к нему, прижалась, обняла за шею и поцеловала, лаская губами, упиваясь ответом, и облизывая знакомые контуры языком, нежно, властно, почти жестко, как может быть жестка женщина, кладя на лицо руки, захватывая подбородок, и замирая у самых губ, ощущая на своих — прерывистое и горячее дыхание.

Долгий взгляд, короткий вздох для выравнивая этого дыхания и тихий голос:

— До встречи, Ксения.

— До скорой, — ответила она, отпуская Сашу за дверь.

***

Вернувшись в комнату, Ксения заползла под одеяло под пристальным взглядом подруги, морщась от неудобства и боли.

— Анфис, принеси, пожалуйста, из кухни воды и таблетки.

Выполнив ее просьбу, та залезла к ней на кровать, легла рядом и погладила по руке:

— Это Артур сделал, да?

Ксении показалось, что ее сейчас стошнит от одного этого имени.

— Анфис, не произноси при мне это имя, ладно? И давай лучше поговорим о чем-нибудь другом, приятном, — попросила она, запивая таблетки.

Подруга хитро заулыбалась:

— Ладно, поговорим об Александре?

— А что о нем разговаривать? Он засранец, пусть и… красивый, обаятельный, добрый и заботливый, но засранец. И он меня обидел.

— И чем же тебя обидел этот "заботливый засранец"?

— Он ушел.

— Я знаю, что он ушел, — усмехнулась подруга, — А чем обидел?

— Блин, Анфис, он обидел меня тем, что ушел, — объяснила она, недоумевая, почему подруга не понимает этой очевидной вещи. Или, может, это для нее стало очевидным? И с каких это пор?

— А-а-а… надо же, — удивилась Анфиска, и словно прочитав ее мысли, спросила: — И как давно это у тебя?

— Что?

— Ты влюбилась, — ответила она таким тоном, словно произнесла приговор.

— Анфиска… — заныла Ксюха, пряча лицо в ладонях, — если я хотела, чтобы этот мужчина был сейчас рядом… — и Ксюша осеклась, понимая, что говорит не опровержение, а доказательства ее слов. — Так, все, о нем я тоже не хочу разговаривать. Лучше спроси, как дела с выставкой… Боже! У меня скоро выставка!

До этого мероприятия оставалось два дня, и вроде бы основное уже было сделано, благодаря Лиде, но Ксении сейчас казалось, что она сама совершенно к нему не готова, именно морально и физически.

— Что такое? У тебя что, ничего не готово к ней?

— Готово все, кроме меня.

— Ой, успокойся. Выставку отстоим, ты у нас поправишься, а этому падонку… Ксюх, ты, кстати, в милицию заявила? И что Денис на это сказал?

Ксюша закусила губу:

— Анфис, ни он, ни Саша почти ничего не знают. И не надо пока им что-то говорить.